Лента блогов
Памяти Ровбут Олега МихайловичаПонимаем но... - 16 10 1968
Сколько стоит человеческая жизнь? Скажете - праздный вопрос. Она бесценна! Мы это вроде все понимаем. Но...
Сравнительно недавно с кочегаром Дроздиным случился сердечный приступ. Вызвали скорую помощь. Машина прибыла к административному зданию Таллинского рыбного порта не раньше, как через пятнадцать минут. Но на этот раз все обошлось благополучно: медицина успела помочь человеку.
Для того, чтобы спасти жизнь капитан-директору П. Ярковому, срочно нужен был укол. На этот раз "скорая" не помогла: смерть наступила раньше, чем подоспела помощь
Кажется, много ли было нужно, чтобы спасти человеку жизнь? Но в здании нет медпункта. А в том, что он совершенно необходим, ясно хотя бы по этим двум случаям, не говоря уже о других. Ведь "неотложку" могут задержат на переезде.
Говорят, что все упирается в отсутствие площади для медпункта. Но при необходимости ее можно найти. Например, большой кабинет занят начальником гражданской обороны. А в кабинете главного инженера порта т. Кошеля можно открыть танцевальный зал.
Так сколько же стоит человеческая жизнь? Думается, что уж частицы (8-10 квадратных метров ) чьего-либо кабинета она стоит!

И. САНИНА.
Памяти Ровбут Олега МихайловичаПамяти старшего матроса Иосифа Костецкого - 12 10 1968-
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

После службы в армии перед молодежью возникает дилемма — то ли вернуться в родные места, то ли остаться там, где служил. Нечто подобное было и у Иосифа Костецкого, Решил сходить разок-другой в море, заработать, приодеться...
Первый рейс — на Джорджес банку. Ох и покачал океан-море новичка! Сколько раза Иосиф вспоминал благословенную землю. Где-то она теперь? Даже в самый сильный бинокль не видать. Лишь волны с грохотом обрушиваются на корпус судна и рассыпаются серебром по палубе... «Все. Вернусь в порт — покончу с морем», — клялся молодой моряк. И не подозревал, что не выполнит этого обещания. И океан будет годами носить его на своей спине.
Третий год матрос Костецкий ходит на «Бризе". Вначале укладывал в трюме короба с рыбой, потом наверх выбрался, лебедчиком стал: как-никак механизация. Кроме него, еще три лебедчика на судне, но работы хватает всем. Тут не всегда выберешь время на общественные дела. После утомительного труда так необходим отдых, но звание комсомольца обязывает. Да и не только комсомольца, ведь Иосиф — ударник коммунистического труда! Если спросите, чем парня привлек именно "Бриз", скажет:
— На транспортном судне больше разнообразия, постоянно в движении, нигде долго не задерживаешься, а это так важно для моряка.
Вместе с командой он побывал на Кубе, в Гане, на Канарских островах. Многие земли еще ждут моряка.
Сейчас старший матрос Иосиф Костецкий стоит на трудовой вахте, посвященной 50-летию Ленинского комсомола.

Г. ЭНСОН.

На снимке: И. Костецкий на разгрузке судна.
Фото А. Дудченко.
Памяти Ровбут Олега МихайловичаКОГДА ЗОВУТ ДАЛИ... – 05 10 1968
МОРЕ - ЗЕМЛЯ – ЧЕЛОВЕК

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Если сейчас спросить у Геннадия Федоровича Бахарева, когда и чем завлекло его море, то вряд ли он сможет ответить точно. Скорее всего, его знакомство с ним, с кораблями началось по-настоящему четверть века назад, после окончания ремесленного училища в Северодвинске. Там, на берегу Белого моря, он семнадцатилетним пареньком стал бригадиром электриков на местном судостроительном заводе. То были нелегкие годы Великой Отечественной войны. Работать приходилось по восемнадцать, а то и больше часов в сутки.
— Отработаешь, а домой идти желания нет — лишняя трата драгоценного времени. — вспоминает Геннадий Федорович. — Отыщешь теплое местечко где-нибудь около паропровода, и на боковую. Кажется, только заснул, а уже трясут за плечо: "Сынок, вставай, на работу пора!" Сынком меня называли все в бригаде: работали в ней люди раза в три-четыре старше меня...
Первое знакомство с Таллином состоялось в 1951 году. В те послевоенные годы в Балтийском море были подняты со дна затопленные во время войны два гигантских плавучих дока. Принадлежали они когда-то военно-морским силам фашистской Германии. Один из доков в качестве трофея взяли себе американцы, тогдашние наши союзники. Второй достался нам. Его отправили в Таллин, чтобы отремонтировать, восстановить. Надо сказать, этот плавучий док был довольно сложного устройства, его электрооборудование было тогда нам малознакомо. На Западе крикливо, в открытую заявляли, что, мол, ничего у русских не выйдет, док они не восстановят, пускай лучше передадут американцам.
В Таллин собрали лучших специалистов электродела страны. Направили сюда и Геннадия Бахарева. Советские специалисты не оправдали прогнозов западных деятелей. Плавучий док отремонтировали, наладили его работу, он стал действовать лучше, чем у американцев. Все это было сделано намного раньше срока. Восстановленный плавучий док отбуксировали в Кронштадт. Тоже нелегко было. Но и с этим справились успешно. В Кронштадте Геннадий Федорович еще три года работал на доке, обслуживал его электрооборудование. Желание пойти плавать пришло как-то само собой. То ли захотелось повидать заморские страны, то ли приелась жизнь на ошвартованном доке, словом, решено было идти в море. Пошел электромехаником на пароходе «Ян Анвельт». Плавал на производственном рефрижераторе «Буревестник», на больших морозильных рыболовных траулерах. В последнем рейсе на БМРТ-441 "Эдуард Сырмус" ходил инженером-химиком.
Немало времени у Геннадия Федоровича уходит на общественную работу. Был он председателем судового комитета профсоюза, в последнем рейсе — секретарем партийной организации «Эдуарда Сырмуса". За хороший труд, активную общественную работу награжден Почетной грамотой Президиума Верховного Совета ЭССР.
Между прочим, в минувший рейс в Атлантику с ним ходил за рыбой и его сын Виктор. Он — курсант Таллинского мореходного училища рыбной промышленности. Окончил третий курс, изучает судовые силовые установки. Первую практику проходил на учебном судне «Гриф», вторую нынче на БМРТ-441. В судовой роли был записан мотористом второго класса, в рейсе обслуживал вспомогательные механизмы. Четыре месяца плавания прошли для Виктора быстро. Но самое главное — отцу не пришлось в рейсе краснеть за сына. Показал он себя настоящим моряком и рыбаком. Работал по своей непосредственной специальности, выходил на подвахты в рыбцех, в трюм на разгрузку. Его труд, инициативу оценили на судне: две благодарности капитана, фотография на судовой Доске почета! Через полмесяца, 20 октября, Виктор снова приступит к занятиям в училище, теперь уже на четвертом курсе.
У Геннадия Федоровича три сына. Старший, Владимир, тоже готовится в плавание. Пока он работает в судоремонтном цехе Таллинской базы тралового флота. Ремонтирует дизели на судах и заочно учится на четвертом курсе ТМУРП. Его будущая специальность — рефрижераторные установки.
Третьему сыну, самому младшему — Сергею, — суждено остаться на берегу. Тянет и его, по примеру отца и братьев, в море. Да вот беда, мать ни в какую не соглашается!
Мать есть мать. Пошел Сергей учиться в Таллинский политехникум, осваивать радиосвязь. И все же, кто знает, может, придется и ему когда-нибудь пойти в дальние рейсы, отстукивать морзянку ключом судовой радиостанции!

В. КУУС.


На снимке: Г. Ф. Бахарев с сыновьями.
Памяти Ровбут Олега МихайловичаПамяти повара Марины Антоновой. МАРИНА ИЗ ХОБОРОВО - 25 09 1968
— Ой, да мне порой в море бывает так страшно, кажется, закричу «мамочка». А потом еще укачивает.
— А между тем, вот уже три года ходишь в это «страшное море»?
— Сама удивляюсь. Как-то так получается. Расстаться не можем, что-ли ...?
(Из разговора с поваром п. «Ян Анвельт» Мариной Антоновой).

ЧУТЬ-ЧУТЬ ИЗ СКАЗКИ
В далекой и маленькой деревушке жила-была девочка. Она рано просыпалась по утрам, вместе с петухами. В саду набирала в ладошки росы и умывалась. Потом хлопотала с матерью по хозяйству. Торопливо выпивала кринку молока и убегала в школу, что находилась за, несколько километров от деревни.
Девочка выросла и однажды приезжала в большой город. Знакомые привели ее к морю, и она застыла в немом изумлении.
— Так много воды, — прошептала она и зажмурила глаза.
На рейде стояли большие корабли, и она, прислушиваясь к их гудкам, спросила:
— И они плавают далеко, далеко. Даже в Африку, да?
Ей ответили, что плавают, и даже в Африку.
Она стояла и чему-то недоуменно улыбалась.
А алых парусов не видно, это только у Грина, правда? — произнесла девочка, и все засмеялись. А она побежала к берегу, присела на корточки и зачерпнула в ладошки немного моря. Вода была темная и еще очень горькая и соленая. Совсем не похожая на росу из родного сада...
• • •
...Это из сказки, а сказки всегда немножко возвышенные и не так, как жизнь. Немножко потому, что иногда бродишь по земле и неожиданно встречаешь человека, знакомишься с ним и вдруг ощущаешь, что он пришел из той самой далекой сказки.
И когда проходит робость и изумление, ты прощаешься и уносишь с собой открытие нового человека, открытие, словно случайно прикоснулся к тем самым парусам.
Я слышал о ней раньше. Что есть на «Анвельте» одна чудачка — Марина. Работала в Нарве, на Кренгольме ткачихой. Была там, своего рода, в центре общественного внимания. И действительно — секретарь комитета комсомола Новоткацкой фабрики, член горкома и ЦК комсомола, делегат двух съездов и т. д. И вдруг... (ах, уж эти наши «вдруг») заявление в отделе кадров: «Прошу отпустить работать в море». Вот тогда и прозвучало: «Чудачка. Ты еще наплачешься. Вспомнишь нас...".
Об этом я слышал. Но "Анвельт» мелькал в сводках, как «летучий голландец». "Прибыл в Алжир. Следующий рейс в Италию". И так около трех месяцев. Наконец, пришел в Таллин.
Иду на встречу с чудачкой. Мысленно пытаюсь представить это настырное девичье создание. «Голубые глаза, уверенная походка, мужественный взгляд и решительные жесты». Но все это туманно и призрачно.
...На палубе вахтенный, подозрительно оглядывая, ревниво спрашивает:
— А тебе, собственно, зачем нужна Маринка?
Мне уже это откровенно нравится, и я излагаю вкратце суть.
Улыбка до ушей. Засуетился. Проворчал, «что так, мол, сказал бы сразу». И мы двинулись. Спустя минут пять знакомлюсь с Маринкой. И первое — все мои стандартные предположения рассыпаются, как колода карт.
Карие глаза, неуверенно переминается на месте, настороженный взгляд и никаких жестов.
Долго не соглашается рассказать о себе. Наконец, озорно произносит:
— Хорошо! Но давайте начнем с борща. Да, да! Ведь это моя, так сказать, продукция. А вдруг не понравится?..
Сразу скажу, борщ понравился, сказал ей об этом. Улыбнулась и ответила:
— Обед как обед.
Про себя подумал. «Дай бог, иметь такие обеды некоторым нашим столовым».
Все разошлись. В салоне необычная тишина, и мы разговорились. Сказать, что она этакая робкая девушки, нельзя. Начала первой.
— Я знаю, что вас интересует. Как это я решилась забраться в море. А было все просто. Была подруга, Нина Богатищева, ходила на «Варесе». Приехала к ней в гости. Без всяких дум о море. Походила, посмотрела. Уехала. А потом эти думы и начались. Робкие, неуверенные. Три раза оформляла документы и только на четвертом отважилась.
— Расскажи о самом первом рейсе.
- Первый рейс, первый рейс, - повторяет она, - в жизни, наверное, все первое должно оставаться в памяти. Первый класс и первая получка, первая, первая, — продолжает она. — Это было на «Украине" в 1965 году. Я работала буфетчицей. Однажды заболел повар. Капитан вызывает и предлагает перейти на камбуз. Так началась моя карьера. А потом пошли штормы, это у Норвежских островов. Готовлю что-нибудь, а в глазах сплошные чертики. Ну, все, думаю. Вернемся — спишусь. До сих пор все списываюсь...
— Марина, а комсомол?
- На «Украине» была секретарем. Никуда не денешься. Но работалось хорошо.
— Твой рабочий день?
— На «Анвельте» мы работаем вдвоем с Дедулей. Так мы зовем Василия Константиновича Мельникова. С 6 утра и до 9 вечера. В общем, достается. Но как все-таки приятно — ребята с палубы придут уставшие, голодные. Поедят и видишь, как добреют лица. Это лучше всяких «спасибо».
Подходит кладовщик. Они резко говорят о каких-то недополученных продуктах. Когда тот уходит, поясняет:
— Надо пользоваться берегом. Все получить. В море будет уже поздно.
Пробуем с ней подсчитать страны, где она побывала. Она приносит свои фотографии. И передо мною пестрая география: Англия, Италия. Mapокко, Бельгия, Голландия, Польша, Швеция, Франция, ФРГ, Финляндия, ГДР и т. д. Согласитесь, аж захватывает дух!
— Что запомнилось за границей? Отвечает не задумываясь:
— Отношение к нам, к советским людям, и еще очень хочется домой. Это желание не выразишь никакими словами...
Я же сейчас думаю о другом. О девушке из псковской деревушки Хоборово, которая, шагая по улицам многих европейских столиц и видя все эти, так называемые, рекламные прелести Запада, жила мыслями и сердцем о своем далеком, родном доме.
— Вернешься, — добавляет Марина, — бредешь по своим улочкам и, кажется, готова обнять каждого прохожего от радости.
На камбузе красноречиво позванивали кастрюлями, и Марина развела руками.
Я задаю последний, на мой взгляд, щекотливый вопрос.
— На судне в основном ребята, как ладишь с ними?
— Я долго ждала этого вопроса, - смеется она, — но, честно скажу, с парнями у меня дружба. Никто не обижает. Работается хорошо. А сейчас буду приниматься за ужин.
Мы жмем руки и расстаемся. У трапа вахтенный спросил:
— Ну, как наша Маринка?!
— Отличный парень! — ответил я.
— То-то. На то она и Марина! Лучшей характеристики, согласитесь, не придумаешь.

Г. МАМАЕВ.
Памяти Ровбут Олега МихайловичаПамяти повара Марины Антоновой. МАРИНА ИЗ ХОБОРОВО - 25 09 1968
— Ой, да мне порой в море бывает так страшно, кажется, закричу «мамочка». А потом еще укачивает.
— А между тем, вот уже три года ходишь в это «страшное море»?
— Сама удивляюсь. Как-то так получается. Расстаться не можем, что-ли ...?
(Из разговора с поваром п. «Ян Анвельт» Мариной Антоновой).

ЧУТЬ-ЧУТЬ ИЗ СКАЗКИ
В далекой и маленькой деревушке жила-была девочка. Она рано просыпалась по утрам, вместе с петухами. В саду набирала в ладошки росы и умывалась. Потом хлопотала с матерью по хозяйству. Торопливо выпивала кринку молока и убегала в школу, что находилась за, несколько километров от деревни.
Девочка выросла и однажды приезжала в большой город. Знакомые привели ее к морю, и она застыла в немом изумлении.
— Так много воды, — прошептала она и зажмурила глаза.
На рейде стояли большие корабли, и она, прислушиваясь к их гудкам, спросила:
— И они плавают далеко, далеко. Даже в Африку, да?
Ей ответили, что плавают, и даже в Африку.
Она стояла и чему-то недоуменно улыбалась.
А алых парусов не видно, это только у Грина, правда? — произнесла девочка, и все засмеялись. А она побежала к берегу, присела на корточки и зачерпнула в ладошки немного моря. Вода была темная и еще очень горькая и соленая. Совсем не похожая на росу из родного сада...
• • •
...Это из сказки, а сказки всегда немножко возвышенные и не так, как жизнь. Немножко потому, что иногда бродишь по земле и неожиданно встречаешь человека, знакомишься с ним и вдруг ощущаешь, что он пришел из той самой далекой сказки.
И когда проходит робость и изумление, ты прощаешься и уносишь с собой открытие нового человека, открытие, словно случайно прикоснулся к тем самым парусам.
Я слышал о ней раньше. Что есть на «Анвельте» одна чудачка — Марина. Работала в Нарве, на Кренгольме ткачихой. Была там, своего рода, в центре общественного внимания. И действительно — секретарь комитета комсомола Новоткацкой фабрики, член горкома и ЦК комсомола, делегат двух съездов и т. д. И вдруг... (ах, уж эти наши «вдруг») заявление в отделе кадров: «Прошу отпустить работать в море». Вот тогда и прозвучало: «Чудачка. Ты еще наплачешься. Вспомнишь нас...".
Об этом я слышал. Но "Анвельт» мелькал в сводках, как «летучий голландец». "Прибыл в Алжир. Следующий рейс в Италию". И так около трех месяцев. Наконец, пришел в Таллин.
Иду на встречу с чудачкой. Мысленно пытаюсь представить это настырное девичье создание. «Голубые глаза, уверенная походка, мужественный взгляд и решительные жесты». Но все это туманно и призрачно.
...На палубе вахтенный, подозрительно оглядывая, ревниво спрашивает:
— А тебе, собственно, зачем нужна Маринка?
Мне уже это откровенно нравится, и я излагаю вкратце суть.
Улыбка до ушей. Засуетился. Проворчал, «что так, мол, сказал бы сразу». И мы двинулись. Спустя минут пять знакомлюсь с Маринкой. И первое — все мои стандартные предположения рассыпаются, как колода карт.
Карие глаза, неуверенно переминается на месте, настороженный взгляд и никаких жестов.
Долго не соглашается рассказать о себе. Наконец, озорно произносит:
— Хорошо! Но давайте начнем с борща. Да, да! Ведь это моя, так сказать, продукция. А вдруг не понравится?..
Сразу скажу, борщ понравился, сказал ей об этом. Улыбнулась и ответила:
— Обед как обед.
Про себя подумал. «Дай бог, иметь такие обеды некоторым нашим столовым».
Все разошлись. В салоне необычная тишина, и мы разговорились. Сказать, что она этакая робкая девушки, нельзя. Начала первой.
— Я знаю, что вас интересует. Как это я решилась забраться в море. А было все просто. Была подруга, Нина Богатищева, ходила на «Варесе». Приехала к ней в гости. Без всяких дум о море. Походила, посмотрела. Уехала. А потом эти думы и начались. Робкие, неуверенные. Три раза оформляла документы и только на четвертом отважилась.
— Расскажи о самом первом рейсе.
- Первый рейс, первый рейс, - повторяет она, - в жизни, наверное, все первое должно оставаться в памяти. Первый класс и первая получка, первая, первая, — продолжает она. — Это было на «Украине" в 1965 году. Я работала буфетчицей. Однажды заболел повар. Капитан вызывает и предлагает перейти на камбуз. Так началась моя карьера. А потом пошли штормы, это у Норвежских островов. Готовлю что-нибудь, а в глазах сплошные чертики. Ну, все, думаю. Вернемся — спишусь. До сих пор все списываюсь...
— Марина, а комсомол?
- На «Украине» была секретарем. Никуда не денешься. Но работалось хорошо.
— Твой рабочий день?
— На «Анвельте» мы работаем вдвоем с Дедулей. Так мы зовем Василия Константиновича Мельникова. С 6 утра и до 9 вечера. В общем, достается. Но как все-таки приятно — ребята с палубы придут уставшие, голодные. Поедят и видишь, как добреют лица. Это лучше всяких «спасибо».
Подходит кладовщик. Они резко говорят о каких-то недополученных продуктах. Когда тот уходит, поясняет:
— Надо пользоваться берегом. Все получить. В море будет уже поздно.
Пробуем с ней подсчитать страны, где она побывала. Она приносит свои фотографии. И передо мною пестрая география: Англия, Италия. Mapокко, Бельгия, Голландия, Польша, Швеция, Франция, ФРГ, Финляндия, ГДР и т. д. Согласитесь, аж захватывает дух!
— Что запомнилось за границей? Отвечает не задумываясь:
— Отношение к нам, к советским людям, и еще очень хочется домой. Это желание не выразишь никакими словами...
Я же сейчас думаю о другом. О девушке из псковской деревушки Хоборово, которая, шагая по улицам многих европейских столиц и видя все эти, так называемые, рекламные прелести Запада, жила мыслями и сердцем о своем далеком, родном доме.
— Вернешься, — добавляет Марина, — бредешь по своим улочкам и, кажется, готова обнять каждого прохожего от радости.
На камбузе красноречиво позванивали кастрюлями, и Марина развела руками.
Я задаю последний, на мой взгляд, щекотливый вопрос.
— На судне в основном ребята, как ладишь с ними?
— Я долго ждала этого вопроса, - смеется она, — но, честно скажу, с парнями у меня дружба. Никто не обижает. Работается хорошо. А сейчас буду приниматься за ужин.
Мы жмем руки и расстаемся. У трапа вахтенный спросил:
— Ну, как наша Маринка?!
— Отличный парень! — ответил я.
— То-то. На то она и Марина! Лучшей характеристики, согласитесь, не придумаешь.

Г. МАМАЕВ.
Памяти Ровбут Олега МихайловичаБМРТ-333. Пусть загремит стальная штага – 21 09 1968
Как-то перед разгрузкой у нас выдалось свободное время. Я видел, что многие из ребят явно скучают. Предложил первому помощнику капитана Н. Соколову провести соревнование по поднятию гири, так как этим видом спорта на судне занимаются многие. Николай Андреевич одобрил, и соревнование провели. Но, к сожалению, оно оказалось первым и последним за весь рейс.
А ведь можно было бы даже в наших скромных условиях провести несколько интересных спортивных мероприятий: по борьбе, боксу, многоборью.
Значительная часть экипажа судна — комсомольцы. Молодые парни, полные энергии. Собрались они на свое собрание и вынесли решение: улучшить спортивную работу. Фраза записана, а дела нет.
БМРТ — судно многолюдное. Думаю, что на нем пора организовать спортивный клуб. Ведь любо-дорого, если на палубе в свободное время загремит стальная штанга, застучат боксерские перчатки...
Я за спорт в море не как за случай, а как за закономерное явление. На БМРТ-333 мне вместе с мастером спорта Н. Петрухиным в пропаганде спорта приходится туговато. Нет должной поддержки со стороны администрации. А жаль.

В. ЧИРКОВ, матрос I класса.
Памяти Ровбут Олега МихайловичаРМС "Тормиде Ранд". ПО РЕКАМ И ШЛЮЗАМ - 07 09 1968
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Как мы уже сообщали, впервые пришло в порт приписки рыболовно-морозильное судно "Тормиде Ранд». Путь с Волги до Таллина занял более 20 суток. Как рассказал третий штурман судна Евгений Григорьевич Самойлов, переход был очень напряженным. Шли в основном по узким каналам и рекам. Вместо карты ориентирами служили разные створы и буи, по которым лоцманы вели судно. За кормой оставались Волга, Мариинская система, шлюзы. В пути были и стоянки. Когда, например, прибыли в Череповец, то оказалось, что нет лоцмана и когда он будет, неизвестно. Такие моменты экипаж использовал для экскурсии на берег...
Но вот, наконец, переход завершен, прошли 12 шлюзов с перепадами на подъем до 80 метров и спуском до 90 метров.
...Волга, Ладога, Нева и другие реки и водохранилища надолго запомнятся команде. И если откровенно, каждый согласился бы повторить этот путь, но только не в качестве штурманам или матроса, а пассажиром. Все-таки моря и океаны - это стихии для моряков.

На снимке: "Тормиде Ранд" подходит к месту швартовки в Таллинском порту.

Текст и фото Я. Вийги
Памяти Ровбут Олега МихайловичаПОСЛАНЦЫ ЦЕЛИНЫ У МОРЯКОВ – 14 08 1968
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


КАЗАХСТАН... Бес крайняя равнина равная по территории нескольким европейским государствам. Земля скотоводов - кочевников на севере, садоводов и земледельцев на юге, в долине Сыр-Дарьи и оазисах пустыни Кзылкум, народа, не имевшего до Великого Октября своей государственности и письменности. Сейчас это край поголовной грамотности, одна из пятнадцати равноправных сестер — республик Союза, располагающая мощной цветной металлургией и высокомеханизированным земледелием. Пять областей республики с пробужденными к жизни целинными землями обязались дать в этом году стране 500 миллионов пудов хлеба. С казахской земли, с космодрома Байконур стартуют и прокладывают человечеству дорогу во Вселенную наши межпланетные ракеты.
Посланцев этой земли — делегацию работников киноискусства Казахской ССР как дорогих гостей принимали в прошлую пятницу у себя на судне моряки «Станислава Монюшко». Вот что рассказал экипажу после ознакомления с устройством судна руководитель делегации Александр Семенович Федюлин, председатель госкомитета по кинематографии при СМ Казахской ССР: — На фестиваль казахских фильмов в Эстонию приехали известные наши киноактеры, кинорежиссеры и работники кинопроката - всего 11 человек. Среди них Е. Умурзаков, актер, самый старый работник и один из зачинателей национального театра, возникшего в двадцатых годах. В кино вы его увидите на экранах города в фильме «Земля отцов», где он играет заглавную роль аксакала - старого всеми уважаемого человека. Это его последняя работа.
Казахская кинематография очень молода, зарождалась она в жанре документального кино. Фильм о строительстве железнодорожной магистрали «Турксиб» — ее первенец. Фильмы художественные начали ставить только в сороковых годах. Во время войны в Алма-Ате находились в эвакуации многие первоклассные мастера советского кино, было, у кого поучиться... Многие из вас смотрели фильм «Сказ о матери», о жизни далекого советского тыла военной поры. — Казахстана. Александр Карпов, режиссер этого фильма, сейчас ваш гость. Вместе с ним приехала и актриса А. Умурзакова, снимавшаяся в его последнем фильме «Дорога в тысячу верст», включенном в программу кинофестиваля.
За всю свою историю «Казахфильмом» поставлено свыше 50 художественных картин. Долго не было у нас своей кинокомедии. Первая из них — "Девушка-джигит» вышла на экраны в 1954—1955 годах. Снималась в заглавной роли сегодняшняя ваша гостья Л. Ашранова. В ту пору она действительно соответствовала своей роли, а вскоре превратилась в... «женщину-джигита», вышла замуж, воспитывает теперь двух своих маленьких «джигитов». Кино не оставила, но сменила жанр: снимается в фильмах для детей, например, с ее участием поставлен фильм «Звучи, там-там!».
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

В составе нашей делегации режиссеры О. Абишаев постановщик фильма «Мать", И. Бегалин, творец фильма «За нами Москва". О последнем произведении следует сказать несколько слов. Теме дружбы советских народов, верности Родине и их боевому братству в минувшую войну посвящен фильм.
Многие читали "Волоколамское шоссе" А. Бека, знают из истории о подвиге панфиловцев на подступах к Москве. О боевом пути Кавказской дивизии, воевавшей на этом участке фронта, рассказывает фильм.
Совершенно иного, лирического звучания фильм «Крылья песни». Он повествует о радостях и огорчениях любви двух сердец, поэта и певицы. В за главной роли, присутствующая на встрече с моряками, Т. Тасабекова, представительница третьего поколения казахских киноактеров. Все мы - и старые и молодые — признательны эстонским морякам за теплую встречу, сохраним о ней самые лучшие воспоминания.


На снимках: гости из Казахстана на плавбазе «Станислав Монюшко".

Фото Я. Вийги
Памяти Ровбут Олега МихайловичаИван Ходус, рыбмастер – 31 07 1968
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Годы и годы прошли с того памятного дня, когда пришел Иван Ходус на рыбацкий флот ... Произошло это не без «скрипа»: жена Зоя ни в какую не хотела, оставаться одна. Работала она на фабрике, а нужно было успевать завезти рано утром сына в ясли, ехать за ним после работы. Ушел все-таки в море, сказал:
— Ничего, справишься. Не одна ты такая — рыбачка.
Да и как было не уйти! В трех шагах от его дома строился новый рыбный порт. Можно сказать, на глазах рос рыбопромысловый флот. После долгих рейсов возвращались домой рыбаки - просолившиеся, возмужавшие. Радостно встречали пахарей моря родные, близкие. Разве можно было «быть у воды — и не напиться»?
- Сделаю пару рейсов — уйду, - заверил, успокоил жену. Сколько таких «пар" за спиной с тех пор! Северное и Норвежское моря, далекая банка Джорджес исхожены вдоль и поперек. Ходил матросом, тянул на борт СРТ вручную сети. До онемения пальцев приходилось трясти их, освобождать от сельди — тогда еще не было на судах, заменивших ручной труд умных машин.
Познал трудности, освоил "секреты" обработки улова, приготовления из свежья первосортного соленого полуфабриката. От матроса до известного на флоте специалиста, мастера по обработке рыбы - таков пройденный путь.
...Когда родился второй ребенок, жена Зоя предъявила ультиматум: уходи с моря, трудно мне одной. Пробовал уговорить "еще на пару рейсов". И слушать не захотела, знала по опыту эти "пару рейсов". Но, легкое ли дело, бросать то, к чему прирос душой? А море рыбацкое, жизнь корабельная, хлопоты на отходах и радости встреч всерьез и навсегда полюбились Ивану Ходусу. Уговорил, нашли выход – вызвали к внукам бабушку, мамашу жены.
По-прежнему рыбмастер ходит в море. Как и раньше, занят любимым делом. Там, далеко от родных берегов, спокоен он за дом: с внуками бабушка воюет, жена работает на своей фабрике. Все они живут мыслями о нем, сообщают в письмах о своих делах, ждут. Всегда ждут его воз вращения.
Из последнего рейса воз вращались с Джорджес банки. Шли домой героями, с отличным выполнением рейсового задания. «Берег" воздал должное труженикам моря. Ценные подарки, почетные грамоты, благодарности руководства базы ждали рыбаков.
Именные часы были вручены Ивану Ходусу, рыбмастеру СРТ-4510, одному из лучших специалистов промыслового флота.

Н. СИМОНЕНКО.


На снимке: добросовестный труд находит признание — рыбмастер СРТ-4510 Иван Ходус доволен наградой.
Памяти Ровбут Олега МихайловичаПамяти тралмастера Юрия Миккар. Десять морских лет - 20 07 1968
Ему еще нет тридцати. Десять лет отданы морю. Оно воспитало его, закалило, сделало убежденным в правильном выборе профессии...
Помощник тралмастера Юрий Миккар немногословен с теми, кто пришел на море «зашибить деньгу», кто ноет от тяжелой работы.
— Зачем пришел? - спрашивал он, глядя прямо в глаза одному такому "мореману».
Я видел, как заюлил матрос, которому без обиняков, в упор был задан такой вопрос. А ведь до этого этот парень со своей обывательской философией чуть ли не смутил всю палубную команду, И труд матросский неблагодарный, и невыносимо тяжелый, и низкооплачиваемый, и неправильно оплачиваемый и т. д.
— Да — трудно!— сказал тогда ему Юрий. — И, видно, море не для тебя. Море любит сильных, мужественных. А тебе и на берегу будет нелегко, матрос же из тебя совсем никудышный.
Слова Юрия были пророческими: с приходом в порт матрос этот уволился. Таков наш помощник трал мастера. Прямой и честный, справедливый всегда и во всем — настоящий воспитатель. Слова его убеждают, потому что сам он таков, какими хочет видеть своих подчиненных.
Весь рейс Юрий не знал отдыха, работал с вдохновением, заражал своей неистощимой энергией других. Зимой страшно стыли пальцы. А он как железный: работал, работал,..
Иногда думалось, откуда этот рабочий порыв? В чем сила этого человека? Ответ одни: только в любви к морю, к делу, которому служишь Худощавый, даже хрупкий, но удивительно подвижный и целеустремленный в труде, он готовил из нас настоящих матросов. Сейчас он бороздит Южную Атлантику. Расстояние и время отделяют нас от него. Но в кубрике или на своем рабочем месте часто вспоминаем этого чудесного парня, его уроки мужеству и честности.

В. ЧИРКОВ матрос БМРТ-333 «Юхан Сютисте».