ГАВАНСКИ ВСТРЕЧИ. Аркадий Квашнин – 15 11 1988

Автор
Опубликовано: 63 дня назад (20 ноября 2019)
0
Голосов: 0
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Как-то вечером, проходя мимо Гаванского технического университета, мы окликнули девушку, чтобы спросить, где тут стоянка такси. В городе находились несколько часов, и ноги уже отказывались идти.
Она внимательно посмотрела нам в глаза и, изумленная, спросила:
- Sovetico?
- Si! Sovetico pescador.
Девушка обрадованно захлопала в ладоши, что-то крикнула пулеметной очередью и мигом исчезла. Ошеломленные, мы стояли на тротуаре и переглядывались с капитаном, не понимая, в чем дело. Буквально через несколько минут нас окружила толпа молодых людей — человек десять. Дирижировала. наша знакомая. Заговорил парень, похоже, самый старший из них. Он представился по-русски:
- Пабло Трухильо. Окончил Ленинградский кораблестроительный институт. Заведую кафедрой кораблестроения на архитектурном факультете нашего университета. Девушки— мои студентки.
Состоялась незапланированная протоколом встреча со студентами. Простая, непринужденная. Молодые люди интересовались всем. Мой капитан, Дима Морозов, коренной ленинградец, увлекательно рассказал о городе Ленина и пригласил их к нам на судно.
Студенты радовались, как дети.
Пабло на своей машине отвез нас в порт, а наследующий день к нам на траулер пожаловали гости; человек десять будущих кубинских судостроителей во главе со своим молодым заведующим кафедрой Они с завидной ловкостью облазили все уголки судна, прощупали все шпангоуты, квалифицированно задали много вопросов. Интересовались остойчивостью судна, мореходными качествами, условиями быта моряков.
Согласно морскому обычаю гостей пригласили в кают-компанию, к столу. Им очень понравился борщ черный хлеб. (На Кубе только белый). Прощаясь, Пабло поблагодарил за гостеприимство и сказал, что это первая группа судостроителей, что Куба раньше никогда не строила кораблей, хотя со всех сторон окружена морем. Сейчас в этом есть нужда, и республика будет строить свои суда. В начале - маленькие, а потом и крупные.
В голосе Пабло звучала удивительная уверенность. Молодежь верила в прекрасное будущее своей страны.

Как-то, находясь в увольнении, мы со старшим помощником Игорем Котляром уехали очень далеко от центра города. Здесь уже начинались дома, которые мы, на свой манер, называли индивидуальными. Зашли в кафе, выпили по чашке кофе. Он оказался очень ароматным и крепким. Неподалеку от кафе, на пустыре, обособленно стоял какой-то заводик с красной кирпичной трубой.
Но нас заинтересовали не дома, не заводик и не кафе где мы сидели, а черная блестящая легковая автомашина, стоявшая на площадке для автомобилей. На борту сверкала никелем надпись: «кадиллак».
Расплатившись за кофе, мы вышли из кафе и стали с интересом рассматривать машину, рассуждая о ее возможных достоинствах. За разговором не заметили, как за нами оказался человек. Он спросил по-русски:
- Господа, вы из России?
Мы растерялись от непривычного вопроса, который так резанул слух. Перед нами стоял стройный, весьма симпатичный мужчина с аккуратной прической американского президента Франклина Рузвельта, одетый в отлично сидящую черную тройку.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

__ Из Советского Союза, — нашелся я.
- Что? Понравилась машина? — напряженно-ироническая, чуть заметная улыбка пробежала по лицу незнакомца.
— Хорошая, — просто сказал Котляр.
— Если в Гавану, могу довезти, — доверительно предложил седовласый.
Может быть, в другой раз мы бы и отказались, но очень уж черная туча приближалась к поселку, а поэтому, переглянувшись, мы, нарушив указание рыжего парткомовца, сели в машину.
Седовласый отлично вел кадиллак. Извинился, что в разговоре подбирает русские слова. Не говорил по-русски с двадцать шестого года. Поинтересовался еврейским вопросом в СССР. На наше заявление об отсутствии такого вопроса никоим образом не отреагировал. Мы в свою очередь спросили его, откуда он знает русский язык: ведь говорил он без акцепта, лишь изредка задумывался и подыскивал слова. Незнакомец откровенно сказал:
— В 1926 году двадцатидвухлетним парнем перешел советско-латвийскую границу. И не с пустыми руками, с золотишком. Пожил немного в Риге. Повертелся в обществе белой гвардии. Надоели их пустые речи, и решил заняться делом. Уехал, как можно дальше. Обосновался на Кубе. Заводик, который вы видели, принадлежал мне, производят на нем сахар-сырец. За выкуп передал его государству. Поскольку против нынешнего правительства ничего не имею, то оно предложило мне должность главного консультанта. Платят хорошо...
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Седовласый помолчал, а потом добавил:
— Стар я куда-то бежать, да и ни к чему.
Мы молчали. Незнакомец вдруг с улыбкой предложил:
— Мажет быть, зайдем ко мне. Вот дочки будут рады поговорить по-русски.
— Спасибо, не можем, — извинился Игорь. — Нам нужно на судно. Ждут.
Седовласый привез нас в порт. Прощаясь, он протянул визитную карточку. Когда его кадиллак отъехал, я прочитал: "Абрам Фридман, промышленник". Внизу стоял адрес и номер телефона.
Абрам жил в одном из фешенебельных районов Гаваны, недалеко от советского посольства. Там жила вся именитая буржуазия Кубы. "Капиталисты", как говорили простые гаванцы. Многие дома пусто вали или охранялись одним негром. Хозяева до лучших времен отсиживались в Штатах.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В день перед самым отходом па промысел наступил наш черед с капитаном идти в увольнение. До самого захода солнца с удовольствием гуляли по гаванскому зоопарку. От души любовались розовыми фламинго и другими его обитателями, поражаясь размаху поставленного здесь дела. Простор, удобства. «Братья наши меньшие" живут почти без всяких ограничений, словно в родной стихии... Ручьи, леса, река, горы — все есть здесь.
Потом посмотрели итальянский фильм. Содержание простенькое, с юмором. Понятно без перевода: как жена своей любовью довела до могилы мужа. (У нас такие фильмы не показывают: безыдейные).
Я наблюдал за реакцией зрителей. Они в интересных местах стучали каблуками и хлопали в ладоши, визжали и свистели...
Когда мы вышли из кинозала, во всю уже горели огни рекламы. Капитан взмолился:
— Радикулит проклятый проснулся. Зайдем в «фармацию", возьмем спирта для натирки.
— Надо, так надо. Зайдем, — согласился я.
Мы бродили по улицам, ища заветную вывеску. Но нигде не нашли. Вдруг на углу одного из перекрестков увидели толпу мужиков. "Раз толкаются мужики, — рассудил по нашим меркам Морозов, значит, что-то есть ".
— Зайдем, — предложил он.
— Давай.
Вошли в помещение. Широкая прихожая. Вдоль стен — стулья. На них - несколько молодых женщин. Оглядываемся. Ничего понять не можем. Вдруг ко мне подходит небольшого роста симпатичная мулатка с удивительно правильными чертами лица. Словно, выкованная из бронзы. Берет меня под руку и заводит в комнату. Осматриваюсь. Широкая постель. Столик. Раковина умывальника. В углу торшер с зеленым абажуром. Мулатка садится ни кровать и скидывает кофту. Вижу ее красивое бронзовое тело. Сбросив кофту, она принимается за юбку...
— Стой! — останавливаю я ее рукой.
Она с недоумением смотрит па меня. В глазах испуг.
— Ноу! — кричу громко. — Советико!
У бедняги на глазах появляются слезы.
Я уже понял, что тут не пресловутая фармация, а нечто другое. Нас не приучили покупать любовь...
—- Песо! — спрашиваю я, видя, что подруга потеряла клиента.
— Si! —- отвечает она.
Я достаю из кармана бумажку в пять песо, бросаю ее на кровать и стрелой вылетаю из комнаты. Капитан ждет меня на улице.
— Вот это, влипли, — бурчит он. Руки его дрожат. Я напускаюсь на капитана. Крою его радикулит, «натирку"... Отходим от дома, а потом дружно хохочем. Я говорю Демонтиану:
— Что поделаешь. Переходный период от капитализма к социализму...
— Узнает рыжий, будет нам переходный период.
Теперь, через двадцать четыре года, можно рассказать об этом смешном эпизоде. А тогда нам было далеко не до смеха.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!