СССР

СССР 

Рейтинг: 0

Просмотров: 105

15 августа 2016

Рыбак Эстонии

Открыть оригинал

Вернуться к альбому
Вернуться к списку альбомов
Код для вставки на форумы:
Комментарии (2)
Рыбак Эстонии # 12 октября 2017 в 09:02 0
«Люди с удовольствием убивают друг друга»

В недавнем телеинтервью министр здравоохранения России Вероника Скворцова рассказала, что «медицина постепенно становится все доступнее и доступнее». А впечатление, будто государство бросило граждан в беде, по ее мнению, кто-то создает злонамеренно. Участники медицинских интернет-форумов так охарактеризовали жанр выступлений министра: «В гостях у сказки». По крайней мере те, кто работают за МКАД. Чем живут и как выживают провинциальные больницы? Что такое естественная убыль врачей? Почему миллионное оборудование используется вместо тумбочек? Можно ли лечить людей отечественными таблетками? «Лента.ру» записала рассказ хирурга одной из больниц в Уральском федеральном округе. Во избежание административного давления мы не называем имя этого доктора и не указываем точное место его работы.

Я решил стать врачом чисто из любопытства — очень хотелось узнать, как человек устроен. Свою роль сыграл еще один забавный сериал, крутившийся в начале 1990-х по ТВ: «Больница на окраине города». Там, во-первых, вживую показывали операции, во-вторых, очень точно отобразили особый быт, корпоративность и сложный душевный мир медиков. И все это было пронизано тонким медицинским юмором.

Поступил в Свердловский мединститут. Со второго курса начал дежурить (сперва бесплатно). С третьего курса оперировал аппендициты, с четвертого — паховые грыжи. Это все очень рано по медицинским канонам. Председатель студенческого научного общества, научная работа по лазерной хирургии. Потом случилась перестройка. За право выйти из института лечебником нужно было заплатить 2800 долларов. Кто был нищим — выходил санитарным врачом. Зарплата начинающего доктора тогда была 300 рублей, разницу понимаете. Ну и поскольку я был иногородним, Свердловск (ныне Екатеринбург) за меня платить отказался.

В результате я очутился в маленьком городке, купившем меня врачом-эндоскопистом в качестве предвыборного мэрского пиара. Так как разглядывать язвы было крайне скучно, я вычитал, что эндоскопом можно оперировать! Окрыленный, поехал учиться, но главврачу кто-то что-то нашептал, и он запретил мне оперировать. Работал реаниматологом-анестезиологом, а когда власть в больнице сменилась, ушел обратно, в эндоскопию. И вот теперь я оперирую. Эндоскопом. Делаю то, что никто в городе не делает. Так что я по-прежнему в операционной. Без нее для меня нет смысла в жизни.





Об оптимизации


Мы не Москва. У нас оптимизация проходит по-другому. В нашем маленьком городе в каждом районе всего по одной больнице, так что закрывать нечего. Поэтому в глубинке закрывают больничные отделения. У нас было 19, осталось — 14. Причем к нашей больнице прикрепили пригород с дальними городами, которые когда-то относились к областному центру (они даже по километражу к нему гораздо ближе). Количество пациентов увеличилось раз в пять. Захлебываемся по самое не могу. В реанимации, рассчитанной на шесть коек, лежат 12 человек. Это и черепно-мозговая травма, и терапия, и кардиология. По СанПину положено на одного больного не менее трех квадратных метров. У нас между кроватями с трудом протиснуться можно. А что нам делать? Соблюдать СанПин и не брать больных?

Официально расширить реанимацию начальство не может. Во-первых, физически нет лишнего места. Во-вторых, нужно дополнительное финансирование на койки, аппаратуру, расходники. Врачу-реаниматологу оплата идет только за 6-9 больных, медсестре — за трех. Все, что сверху, — бесплатно. Вот и представьте, как один врач, одна медсестра и одна санитарка лечат 12 человек. Кроме медицинских процедур, пациентов нужно возить на обследования, в операционную, мыть, переворачивать каждые два часа, перестилать постель два раза в день и по потребности, бегать на беседы к родственникам, участвовать в консилиумах с коллегами.

В нашей больнице 36 врачей. Раньше было почти в два раза больше. Но это не из-за того, что кого-то уволили. Идет естественная убыль. Кто на пенсию ушел, кто на тот свет. Медицинского персонала нет. Среди сестер — 99 процентов пенсионеры. На них и держимся. Пока. Хотя в городе есть собственное медицинское училище. Санитарок тоже не стало. Как только их из медицины перевели в уборщицы, чтобы не повышать им зарплату по «майским указам», все и разбежались. За мытье полов в магазине в два раза больше платят, и ответственности почти никакой. Остались только те, кого в магазины не берут, — совсем старушки, да алкоголички, мигрирующие из отделения в отделение через запой.


О долгах и доходах


Когда пациенты поступают, их лечат имеющимися в больнице медикаментами. После выписки истории болезни отправляются к страховщикам. Они их основательно общипывают (штрафуют) и в следующий месяц выдают больнице гораздо меньшую сумму, чем пообещало государство. Разницу ТФОМС (территориальный фонд обязательного медстрахования — прим. «Ленты.ру») не знаю, куда девают. И вот больница покупает медикаменты уже на другую сумму, гораздо меньшую. Соответственно, следующих больных нужно умудриться пролечить на меньшую суму. А мы уже говорили, что количество пациентов постоянно увеличивается. Получаются ножницы, которые режут все больней и больней.

За девять месяцев 2016 года доход нашей больницы — 397 миллионов. Расход — 431 миллион. Долги копятся за счет авансовых платежей. В 2017 году к нам пришли ревизоры. Сократились стимулирующие выплаты и премии. Сидим на голых ставках. Но это еще черт бы с ним. Нам не на что покупать аппаратуру и расходники, не на что ремонтировать имеющееся оборудование, вот что страшно! Работать нечем!!!


О лекарствах


Лекарств давно не хватает. Покупаем самое дешевое: русские и китайские дженерики (импортозамещение же!). Эти недоантибиотики не работают, точно! То, что пишут в зарубежных рекомендациях по лечению, использовать нельзя, так как у нас свой, суверенный путь — перечень жизненно-важных препаратов (ЖНВЛП), отступление от которого — нарушение закона. В России нет капельного бускопана, который останавливает перистальтику 12-перстной кишки при эндоскопических операциях на желчных путях (а именно из-за нее возникает 90 процентов осложнений). В перечне лекарственных препаратов для хирургии нет капельного эритромицина, который эвакуирует сгустки крови из желудка, и больного можно эндоскопически прооперировать, спасти ему жизнь.

Расходники к аппаратуре — особая тема! Сейчас я буду громко рыдать! Эндоскопическая диссекция слизистой — очень сложная, можно сказать, ювелирная операция, длится 6-8 часов, с ее помощью удаляются ранние раки желудка. Для ее проведения нужно оборудование примерно на 32 миллиона рублей, а к нему расходники — еще около 200 тысяч рублей. В то же время есть полипэктомия, с помощью которой за пять минут удаляются доброкачественные полипы. Дорогостоящего оборудования при этом не нужно. Но для страховщиков обе эти операции шифруются одинаково: «эндоскопическое удаление новообразований желудка». И оплачиваются одинаково — 20 тысяч рублей. Как вы думаете, где делают в России диссекции слизистой по ОМС? В НИИ гастроэнтерологии Москвы. А в Японии это делается в любой деревне.


О больных

Поток пациентов у нас вырос не только за счет прикрепления новых территорий. Отчасти — и за счет ухудшения социального положения. Повсеместное пьянство мужского, женского населения. И даже детей. Раньше огнестрельное ранение было такой редкостью, что вся больница сбегалась посмотреть. Сейчас это повседневность. Количество черепно-мозговых и ножевых травм значительно увеличилось. Такое ощущение, что люди с удовольствием убивают друг друга. Особенно когда район празднует пятницу.

Больше стало тех, кто нигде не лечится и имеет целый букет тяжелых запущенных заболеваний. И это не только бомжи. Они уже отошли на второй план. Это прежде всего наркоманы, заполонившие собой все отделения. Лежат они с тяжелыми абсцедирующими пневмониями, антибиотикорезистентным туберкулезом, всей группой гепатитов, поражениями клапанов сердца, тяжелым сепсисом с полиорганной недостаточностью и проч. И весь этот контингент бродит по коридорам, частенько обворовывая ординаторские.

Больше стало пожилых с многочисленными заболеваниями. Это и нелеченая гипертония, и сердечная недостаточность, и сахарный диабет. Все сразу — и все в запущенной стадии, так как первичное звено, держащееся на фельдшерах, толком не работает, а в стационар с хроническими заболеваниями просто не попасть. Да и сами больные чаще предпочитают или вообще не лечиться (авось само пройдет), или лечатся по сарафанному радио (моей одной знакомой помогло), или по интернету (более продвинутые). А куда им деваться, узких специалистов нет. А те, что есть, — или бестолковые, или такие дефицитные, что до них не добраться, как до Луны.

То есть можно смело сказать: пожилых больных в региональных поликлиниках никто толком не лечит. А в стационары они попадают, когда обострение приводит к осложнениям. Профилактика в стране разрушена до основания. Диспансеризация — бумажная фикция. Реабилитации нет как класса.


О новой и бесполезной технике


По закону тендер на поставку аппаратуры для больницы выигрывает тот, кто попросит меньше всего денег. То есть больница покупает, пардон, самое говно, которое тут же ломается, калечит людей и никем не обслуживается. По модернизации поставили нам американский аппарат искусственного дыхания, но с китайским компрессором. Компрессор этот нагнал в аппарат воду, все проржавело. Аппарат через месяц встал на больном, прямо во время операции. Пациента «дышали» мешком Амбу. Есть такое устройство для кратковременной ручной вентиляции легких. Если жать на него по очереди с анестезисткой и санитаркой операционного блока, вполне можно протянуть операцию. Только потом руки долго болят.

Аппарат сейчас стоит у нас вместо тумбочки. Ремонтировать некому, а гарантию американский производитель дал, естественно, только на свой аппарат. Представитель американской фирмы приезжал к нам, увидел это чудо китайской промышленности, развел руками: «Это не мое. Но оно сломало мой аппарат. Случай негарантийный, поскольку аппарат мой сам не ломался, а сломался из-за работы этого странного агрегата. За него я не отвечаю». Короче, отправил нас к китайцам, которых и след простыл. Денег вбухано в эту аппаратуру! Около 40 миллионов рублей примерно. И еще добавьте откаты...


О ремонте


С ремонтами тот же самый закон о приоритете всего дешевого. Сломался у меня видеодуоденоскоп (аппарат для эндоскопических манипуляций на желчно-выводящих путях — прим. «Ленты.ру») «Олимпус». Тендер на ремонт у «Олимпуса» выиграла маленькая фирмочка, скинув изначальную цену с 600 тысяч до 200 тысяч рублей. Отремонтированный аппарат вернули мне в виде негнущейся клюшки для гольфа с горизонтальной полосой на весь экран. Суд обязал бракоделов заплатить за испорченное оборудование. Но фирма к тому времени сменила реквизиты и превратилась в другую компанию, которая за ту, первую, ответственности не несет. Теперь этот почти новый аппарат пылится под столом!


О врачах


Часто спрашивают: почему врачи молчат и терпят. Куда врачу идти? Особенно когда он уже на пенсии. Да, конечно, я могу положить кафель, а строитель никогда не сможет прооперировать аппендицит. Только кафель я кладу медленно и без халтуры, поэтому меня в строители не берут. А куда податься женщинам-врачам? Полы в магазине мыть? К частникам? Пенсионеры и женщины фертильного возраста там не нужны.

А банальную любовь к профессии вы не учитываете? Вот простую любовь к своему ремеслу, без которого многие пенсионеры просто погибают.

На форумах часто упрекают, что врачи не говорят правду, изображают, что с каждым днем становится все лучше. Лично я таких не встречал. Вот позволю себе процитировать один крик души, правда, не очень цензурный. Зато очень четко все сказано:

«В нашей области почти год уже внедряется новая система оплаты. Каждый случай — определенная сумма. Например, обращение в стационар, если больной в итоге не был госпитализирован, — это 387 рублей 12 копеек. Вдумайтесь: привозят, например, больного, которого осматривает хирург, иногда — терапевт, больному выполняются анализы, рентген, УЗИ, иногда КТ, ФГС (исследование желудка — прим. «Ленты.ру»).

Далее выносится вердикт, что больной не хирургический, и он отправляется в другое учреждение. Теперь вдумаемся, какой объем диагностических исследований был выполнен, возможно, еще и лечебные мероприятия выполнялись. И это все стоит 387 рублей 12 копеек. Острый аппендицит у нас "оплачивается" в размере 7600 рублей. За все. За операцию, наркоз, пребывание несколько дней в стационаре, медикаменты, коммуналку, еду, зарплату. Как была сделана операция — лапароскопически (расходники недешевы) или открыто — неважно. Возникли осложнения или нет — неважно. Понадобились еще какие-либо оперативные вмешательства в случае осложненного течения или изначальной тяжести патологии — тоже пофиг, 3 дня лежал или 20 — все равно — 7600 и до свидания.

Если брать современные технологии, малоинвазивные вмешательства, когда одному больному их требуется несколько сразу — оплачено будет что-то одно. Например, у больного послеоперационная грыжа и хронический калькулезный холецистит. В новых реалиях больнице не выгодно прооперировать обе патологии одновременно. Это удобно для врачей и менее травматично для пациента, но оплатят только что-то одно. То, что человеку нужно будет дважды ложиться под нож, множить риски и усложнять хирургам работу, — пофиг.
Отдельная история — летальные случаи. Удивительное дело, но больные умирают. Часто это больные, которых пытаешься вытянуть в течение многих дней: несколько операций, реанимация (реанимационный койко-день очень дорог), самые сильные антибиотики, все самое-самое. И вот тут прекрасное — это не оплачивается. Случай-то, ***** [потаскуха], не законченный! Стандарт, стало быть, не выполнен. То есть больной обошелся больнице только по медикаментам в 500 тысяч рублей (про зарплату и коммуналку уже молчим), а это все не оплачивается, и плюс еще штрафов тысяч на 70 насчитают...»

Мы не молчим, только нас никто не слышит! Что с этим делать? Менять систему. А в первую очередь нужно убрать ТФОМС — эту странную прокладку между бюджетом и государственной медициной, высасывающую пылесосом деньги из обоих. Не министров менять, не стравливать больных с медиками, а менять именно саму убыточную финансовую систему.
Рыбак Эстонии # 2 ноября 2017 в 07:42 0
0,3 куб. сажени на рабочего. Хоромы пролетариата в России, которую мы поттеряли
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

В одной комнате нередко помещается 10—20 человек, а в квартире 20—51 человек. Это отвлеченное 10—20 человек не дает нам настоящего представления о действительности. Для того чтобы составить о ней хотя бы приблизительное понятие, вспомните о жилищах рабочих в то время, когда в вашей маленькой гостиной соберется 10—20 человек гостей и вам покажется в ней очень тесно. И представьте себе тогда, что при таких условиях люди живут постоянно, что люди различного характера, наклонностей и привычек должны проводить совместную жизнь в такой тесноте.

Это не репортаж из жилища гастарбайтеров златоглавой тучных 2000-х.

Это 1902 год, когда, если верить новой версии российской Истории, Российская Империя под руководством Николая II достигла невиданных высот в науке, промышленности, сельском хозяйстве, культуре – везде теснила развитые страны, чуть было не вышла на чистое первое место. Если бы не одно но.
Но: мы сейчас будем не о том но, о котором нам безосновательно вещают почти 30 лет из каждого угла, а о самом настоящем но, зафиксированном врачом Марией Ивановной Покровской в том самом 1902 году в стольном граде Санктъ-Петербурге, опубликованном в году 1903-м.


«В этой статье сгруппированы некоторые сведения о жилищах петербургских рабочих, собранные петербургскими санитарными врачами для для комиссии по изысканию мер по улучшению жилищ рабочих русского общества охранения народного здравия, частью же автором статьи при помощи одного временного думского врача. Эти сведения относятся к пяти частям города: Спасской, Александро-Невской, Васильевской, Петербургской и Выборгской. Всего имеются сведения о 39 квартирах, в которых помещается 726 человек рабочих и их семейных».


Приведу лишь некоторые отрывки (очень трудно было выбрать – каждая строчка важна и поучительна).
Для начала справка о мерах:
1 сажень = 2,1336 м.
1 кубическая сажень = 9,7126 м3. (соотв. 0,3 куб. сажени = 3,24 м3)
1 квадратная сажень = 4,55224 м2.
1 аршин = 0,7112 м.
1 кв. аршин = 0, 5058 м2
По итогам всего исследования:

«В квартире живет 20-73 человек, а в одной комнате 10-20 человек. На одного человека приходится менее одной кубической и менее одной квадратной сажени (1/4=1/3 куб. и кв. сажени).
0,3 квадр. и 0,3 куб. сажени — такое пространство занимает один человек. Для того чтобы составить себе ясное представление о значении этих цифр, надо отмерить у себя в комнате три аршина в длину и вышину и один в ширину (квадрат 2,13*2,13м и 71 см в высоту – прим. arctus). Это и будет треть кубической и квадратной сажени. На таком пространстве должен помещаться один человек. Конечно, в конце концов нам надо только три аршина земли. Но живой человек не мертвец. Живой человек не может постоянно лежать на своем трехаршинном месте. Он хочет жить и двигаться. Но жить и двигаться невозможно на таком пространстве.

Семейные варианты:

«Квартирохозяин недавно нанял эту квартиру и в ней живут заводские чернорабочие, пока только одиннадцать человек. В одной светлой комнате помещалось две семьи. Каждая семья занимала кровать с ситцевым пологом. Между кроватями находилось узкое пространство для прохода. Стоял стол, две табуретки и маленький сундук. В комнате довольно чисто и опрятно. В ней помещалось семь человек: двое мужчин, две женщины и трое детей моложе десяти лет. Двое из них были больны скарлатиной.
Один маленький, на руках, другой — девочка лет шести-семи помещалась на сундучке, который хватал ей до колен. Несчастный больной ребенок должен был лежать скорчившись. В этой комнате приходилось 0,3 кв. и 0,3 куб. саж. на человека, считая взрослых и детей.»

«Квартира помещается в первом этаже двухэтажного деревянного дома. Состоит из двух комнат и кухни. Ход из сеней через кухню в первую комнату, а из первой во вторую. В комнатах по два окна на улицу. Света достаточно. Стены оклеены обоями. На стенах и на потолке следы сырости. Есть форточки. Окно в кухне выходит в коридор. В ней господствует полумрак. В квартире грязь. На лестнице грязь и зловоние. В этой квартире помещались преимущественно семейные рабочие. В первой комнате живет восемь человек: трое мужчин, три женщины и двое детей. Все помещаются на трех кроватях. Во второй две семьи и двое одиноких, всего девять человек (трое детей). В темной кухне живут только семейные, здесь же помещается и квартирная хозяйка с мужем. Всего одиннадцать человек (четверо детей). На каждого в квартире приходится около половины кубической сажени воздуха. В квартире живут заводские чернорабочие, получающие 60—80 к. в день. Плата за кровать в комнатах 4 р. и 3 р. 50 к., а в кухне 3 р.»

«Студия»:

«Квартира состоит из одной комнаты. Нет ни кухни, ни прихожей. Вход прямо из сеней. Стены окрашены клеевой краской. Русская печь и плита. Три форточки. Простой деревянной перегородкой в комнате отделено небольшое пространство для кухарки.
В этой квартире помещается 26 чел. (25 мужчин, 1 женщина). Мужчины спят на нарах, устроенных около трех стен. Ширина нар равняется 20 1/2 аршина, а длина 2 3/4 аршина. Следовательно, на каждого приходится приблизительно три четверти аршина ширины. Это пространство настолько мало, что спящие должны плотно лежать друг около друга, чтобы иметь возможность уместиться. И в таком положении должны спать 25 человек, утомленных тяжелым трудом! На каждого приходится около половины куб. и квадр. саж. Квартира содержится грязно. Стены и потолок носят следы сырости.
Если ко всему этому мы прибавим, что в этой же комнате готовят и пищу, и сушат грязное и мокрое платье, то всякий может представить себе ту грязь, тот невозможный воздух и то количество насекомых, которое должно находиться в таких жилищах».
Варианты по пол-кровати на человека:

«В этом доме во втором этаже находится такая же квартира, состоящая из двух комнат и кухни. Ход через кухню. В комнатах по два окна на улицу, а в кухне одно в коридор. В ней полумрак. И здесь в комнатах грязь и сырость, а на лестнице грязь и вонь, которую распространяет простое отхожее место [6], здесь находящееся.
В комнатах этой квартиры помещается артель заводских чернорабочих, всего двадцать человек. В первой комнате восемь человек, а во второй двенадцать. Все помещаются на десяти кроватях. Первая комната служит и столовой».

Там же и семейные:

«В кухне, темной и проходной, помещается три семьи, считая и хозяйскую, всего восемь человек (двое детей). Плата 3 р. 20 к. за кровать …»

Врач Поклонская Покровская делает делает правильное замечание:

«Из 205 одиноких только восемнадцать человек спали на отдельной кровати.
Спать вдвоем на одной кровати и неряшливо, и нездорово. Совместное спанье служит одним из способов распространения заразных болезней. При тех условиях, в которых живут рабочие, к неряшеству и заразе следует прибавить еще другие неудобства. ничтожение обычая сдавать полкровати несомненно должно было бы благотворно повлиять на духовное и физическое здоровье рабочих».

Не подумайте, что это о семейных парах – нет, это об одиноких рабочих. Несемейных. А теперь представьте себе, каковы их шансы привести домой, т.е. на кровать, суженую (это вам не «в постель»).

В ГУЛАГе, в котором сидел Солженицын, всё намного лучше: часами волейбол, кинокартины.
«Чего не хватает - так это театра. Правда, по радио Саня как-то прослушал мхатовскую постановку пьесы А. К. Толстого "Царь Фёдор Иоаннович". "Прекрасная вещь и какой язык! - пишет он мне.- Удастся ли когда-нибудь увидеть это на сцене?"»
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Начал было опять заниматься языками, но так много появилось "чтива на русском языке" ("тут за 2 года всего не расхлебаешь"), что на иностранные языки времени уже не оставалось.» – пишет его первая жена Наталья Решетовская в воспоминаниях. «...Комната, где он работает,- высокая, сводом, в ней много воздуха. Письменный стол - со множеством ящиков - закрывается на подвижные падающие шторки - "канцелярское бюро". Совсем рядом со столом окно, открытое круглые сутки. У стола - колодочка, четыре штепселя. В один из них включена удобная настольная лампа, в другой - собственная электрическая плитка, пользоваться которой можно неограниченно, в третий - хитроумный электрический прикуриватель, чтобы не изводить подаренную мною зажигалку. В четвёртый переносная лампа для освещения книжных полок. Скоро появится здесь и радиопроводка, прямо у рабочего места.
Тут Саня проводит большую часть суток: с 9 утра до конца работы. В обеденный перерыв он валяется во дворе прямо на траве или спит в общежитии. Вечером и утром гуляет, чаще всего под полюбившимися ему липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол».

Вряд ли ошибусь, если скажу, что любой рабочий расцвета Российской Империи променял бы своё «доступное жильё» на ГУЛАГ по-солженицынски.
=Arctus=

Примечания.
[6] Простое отхожее место — сортир с выгребной ямой, без водного слива и канализации. «На лестнице» означает: на лестничной площадке этажа, в специальной небольшой неотапливаемой каморке (чулане). Если речь идет о втором и последующих этажах, с выгребной ямой нужник соединялся широкой трубой (деревянной, кирпичной, медной).

Всю работу Покровской можно прочитать здесь: http://saint-juste.narod.ru/rabochie_1.html
Pdf с «ятями»: http://library6.com/3596/item/304882 (с.3-52))