НА ТИХОМ И БАЛТИКЕ продолжение 2

Автор
Опубликовано: 3449 дней назад (11 декабря 2014)
0
Голосов: 0
"СЕКОНД" И ВОДЯНОЙ ПИСТОЛЕТИК
Евгений Иванович был грамотным судоводителем, хорошо знающим своё заведывание вторым помощником, за что капитан, человек крутого нрава, его даже уважал. А вне службы - весёлый и заводной. Небольшого росточка, юркий и смешливый он любил всякого рода розыгрыши, из которых сам умудрялся выходить "сухим".
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Однажды, гуляя промозглым туманным вечером по Антверпену, он предложил своим спутникам где-нибудь посидеть. Матросы, которым Евгений Иванович был по плечи, согласились, но где?
- Нашёл! - вдруг воскликнул он и помчался к экзотическому входу в бар, над которым фиолетово-синим неоном светилось модное слово SPUTNIK. Мы тронулись за ним, но возле входа выросла солидная фигура швейцара в пелерине и большой фуражке с золотым шитьем.
- До 16 лет вход у нас запрещен! - так можно было перевести его фразу, обращенную к "секонду".
- Какие шестнадцать!!! Я второй помощник капитана!!! - кровно возмутился Евгений Иванович.
Очевидно, гнев, излитый на хорошем английском, подтвердил его статус моряка, и дверь в злосчастный бар распахнулась. К спутникам моряка претензий не было...
Как-то вернувшись из города, он лукаво посмотрел на вахтенного матроса и исчез в каюте. Матрос уловил взгляд "секонда", но не придал этому внимания и это ему стоило...
Спустя некоторое время матрос услышал оклик.
Обернулся.
В лицо ударила струйка воды из крохотного водяного пистолетика.
Довольный своей меткостью стрелок, а это был "секонд", - ехидно рассмеялся, пустил ещё пару струек и ретировался - "заряды" кончилась.
- Ах так! - вскипел вахтенный матрос. В голове его рождался план отмщения.
В магазине игрушек он присмотрел водяной "парабеллум", в который можно было влить, наверное, стакан воды. На судне, постучавшись в дверь каюты "секонда" и получив разрешение войти, грозно произнёс лишь одно слово:
- Выходи!
"Секонд" радостно подскочил в кресле! А матрос тем временем занял удобную позицию возле выхода на палубу, на приличном расстоянии от угла, из-за которого должен был появиться противник и, как только тот выскочил, сикая жидкой струйкой из своего, так сказать, оружия, струя из дальнобойного "парабеллума" поразила его. Противник, поливаемый "огнём" позорно бежал через противоположную дверь.
- Откуда теперь он появится? - матрос, готовый повергнуть беглеца в купель "огня", двинулся в сторону юта. По пути он осторожно заглянул в иллюминатор камбуза, где мог бы затаиться противник и... его лицо встретилось с миской муки в руках поварихи.
Торжествующий смех противника и его сообщницы!!!
Дуэль прекращена с явным преимуществом "секонда"...
Приходят же иногда в голову глупые мысли. По приходе в совпорт, в ожидании таможенного досмотра удумалось этому матросу сунуть этот "парабеллум" под бельё в шкафу, да так, что только рукоятка едва виднелась.
Вот взгляд таможенника внимательно скользит по полкам шкафа снизу вверх. Есть! Его рука резко вырывает пистолетик из-под белья.
- Хороша игрушка, - выдыхает он.
- Да, рукоятка как у настоящего, - простодушно соглашается матрос, - и водой хорошо поливает, а главное - далеко.
Таможенник возвращает "оружие" на место и следует дальше править службу, а ведь мог бы и наказать за шутку. Игрушки "милитаристического характера", как выражалась инструкция, были в то время к провозу запрещены. К счастью, разошлись с миром.

ПРО КУРЕНИЕ
Как известно, все великие дела начинаются с перекура. Перекур - это и сосредоточие мысли - как выполнить дело, это и любование хорошо выполненным делом, это и замерзшие руки погреть и много ещё приятностей. Что только стоит индейская трубка мира! Курение на море, кроме перечисленных удовольствий, у эстонских мореходов было ещё и мерой расстояния. На вопрос - Далеко ли до?.. - шкипер, глянув на наполненные ветром паруса, отвечал, - Ещё две трубки...
В мореходке и в первое время работы в пароходстве матрос наш не курил. Спровоцировал совершить "грехопаение" боцман судна, на которое он был направлен после месяца пребывания на "биче". Работу на палубе судна, идущего в балласте по осенней штормовой Балтике, не доставляет приятных ощущений, поэтому через каждые 45 минут, как по школьному расписанию, матросы по команде боцмана отправлялись в подшкиперскую погреться и перекурить. На реплику матроса: - Да я не курю, - боцман предложил ему работу продолжить.
Находиться в подшкиперской оказалось ещё неприятнее, чем на палубе. Здесь качка ощущалась гораздо сильнее, удары волн гулко отзывались эхом в пустом трюме, запахи красок неприятно щекотали нос. Матроса нашего даже стало подташнивать с отвычки. Пришлось попросить сигаретку, и... вроде как полегчало.
С полгода спустя, уже на другом судне рейс выдался долгий: дважды пришлось ходить на Белое море и оттуда в Англию с грузом пиломатериалов. На подходе к порту выгрузки самой большой неприятностью стало известие, что сигареты в артелке кончились. Заядлые курильщики исследовали все свои потайные места, куда во времена табачного изобилия они бросали "бычки". Тем и стали перебиваться. Лишь капитан, единственный куривший папиросы "Беломорканал", целый ящик которых хранил у себя в каюте, позволял себе дымить в своё удовольствие. Поднимется после завтрака на мостик и попыхивает на зависть нашему матросу на руле.
Да видно есть ещё справедливость на свете! Курит он, курит и вдруг оборачивается к рулевому:
- Вы что мне спину сверлите взглядом?
- Никак нет, Валерий Петрович! Только покурить очень хочется. Не могли бы папиросочку...
- Свои надо иметь, - бурчит Валерий Петрович поворачиваясь к рулевому спиной и продолжая внимательно разглядывать хмурый морской пейзаж за иллюминатором.
В рубке на непродолжительное время повисает напряженная тишина. Наконец Валерий Петрович не выдерживает и снова поворачивается к рулевому.
- Возьмите, но только одну, и больше не сверлите меня взглядом.
- Спасибо, Валерий Петрович, - в голосе рулевого звучит искренняя благодарность и минуту спустя суконным тоном:
- Разрешите отойти от руля, товарищ капитан!
- Отойдите, - бурчит капитан, не оборачиваясь.
Следует заметить, что судно идет на авторулевом и спрашивать разрешения бездельнику-рулевому как-то нелепо, но Устав - есть Устав.
Что такое папироска по сравнению с сигаретой?.. Пых-пых и докурил до мундштука.
- Разрешите заступить на руль, товарищ капитан! - тем же суконным тоном вопрошает рулевой.
Теперь отыгрывается добряк Валерий Петрович:
- Вы не возражаете отправить матроса на палубу? - обращается он к вахтенному помощнику.
Занятый судоводительскими делами третий не спешил отправлять рулевого к боцману. Да и видимость не очень... Наконец до него доходит смысл "просьбы" капитана и он, словно упершись в невидимую стену, на мнгновение застывает. Глянув в радар, коротко даёт указание рулевому являться на мостик по свистку. Матрос в свою очередь всё тем же суконным тоном докладывает курс, установленный на авторулевом и исчезает за дверью, выходящей на подветренное крыло мостика. Главное - табачный голод на сегодня утолён. Мир не без добрых людей!
Уже голова поседела, а бросить курить бывшему матросу воли не хватает. Правда, появился "свет в конце туннеля": по совету дочери попробовал он "покурить" новомодную электронную сигарету. Понравилась! Почти как настоящая, а по вкусу - хочешь сигару, хочешь разные сигареты. А что особенно здорово - запрет на курение в общественных местах на неё не распространяется!

НА КАМБУЗЕ
На камбузе управлялась пожилая, многоопытная и неутомимая повариха Николаевна. Состояла она под началом старпома Кос Косыча, который обязан был не только указывать ей по заведыванию, но и заботиться о её отдыхе.
- Известно, что с момента прихода на судно и до списания кок не имеет ни дня выходных. Как найти на судне человека, чтобы подменить её на камбузе? Здесь нужны добровольцы, - наверное, такие мысли бродили у чифа в голове в канун 8 марта при стоянке в Бремене. С ними он постучал в дверь одной из матросских кают.
Визит старпома насторожил матроса - не бывало, чтобы Магомет шёл к горе. Однако после недолгого молчания, а Кос Косыч был тугодум на речи, стал он излагать прописные истины касательно женского праздника. Матрос, удивившись про себя теме беседы, охотно поддерживал старпома. Тут чиф и выложил свой козырь:
- Надо бы подменить Николаевну на камбузе завтра!
Матрос снова охотно согласился с мнением старпома. Тогда чиф, выражаясь терминологией карточной игры, выложил козырного туза:
- Я предлагаю вам подменить её!
Матрос растерялся. Отказ мог бы усугубить имевшие место несколько натянутые взаимоотношения. С другой стороны ему надоела вахта с 8 до 12: ни в ресторацию сходить в совпорту, ни кино посмотреть в рейсе. Можно было бы хоть денёк отдохнуть от неё, но готовить на весь экипаж не решился. Последнее сомнение было высказано вслух, на что чиф уверил: - Люди поймут.
Поняла в первую очередь сама Николаевна. С присущей ей деловитостью в тот же вечер она расписала завтрашнее меню: на первое подать приготовленные сегодня суточные щи, в которые добавила ещё какое-то варево, а на второе - макароны с сосисками. Они вместе сходили в артелку, где подготовили продукты. Матрос наш по привычке, выработанной в мореходке, попросил у неё какой-нибудь "учебник по специальности", чтобы не затруднять себя деталями кулинарии. Любопытства для он нашел в ней раскладку макаронного блюда и, умножив оную на количество членов экипажа, сравнил с весом подготовленных полуфабрикатов. Все сошлось с точностью до 100 грамм. Ай да Николаевна, а ведь продукты брала на глаз!
Следующий день стал днём отдыха для камбузника - пользованной посуды для мытья оказалось на редкость мало. Новоиспечённый кок же в азарте кулинарного творчества даже приготовил по книжке картофельный супчик для "язвенников": 4-го механика и помполита. Радистке Нине Кирилловне, когда та за обедом позволила себе намекнуть о вчерашних щах и на неё тихо зашикала вся кают-компания, тоже был предложен супчик, который к удивлению кока, был оценен ею по вкусу.
Но наивысшим триумфом для новоиспеченного "кока" стала широкая улыбка на лице чифа, который по завершении рабочего дня снова заглянул в каюту матроса, чтобы поздравить его с успехом и пожать руку в знак благодарности. Отношения, похоже, стали налаживаться! Некоторое время спустя он уже без долгих уговоров послал матроса подменить повариху на камбузе.

СЛОВО О КОС КОСЫЧЕ
Один из моих соплавателей, рассказывая о нашем старпоме Кос Косыче, представил его в несколько ироническом ключе. Отчасти согласен с ним. Кос Косыч - мужик крупного телосложения, с грубоватым лицом. О таких говорят: чёрт на лице в свайку играл. Несколько косноязычен. Всё это вкупе при первом знакомстве и создавало образ недалёкого, чудаковатого человека. Однако потемневший от времени значок капитана дальнего плавания на его форменной тужурке говорил о большой морской практике.
Случилось как-то, подменный капитан обнаружил в своей каюте немерянные запасы алкоголя, приготовленного штатным капитаном к предстоящему ремонту. В дальнейшем подменного никто не видел, а экипаж лишь догадывался о его существовании на судне. Когда на второй день рейса, по выражению 3 помощника, "море кончилось", Кос Косыч молча принял на себя капитанские обязанности, начиная с прокладки курса и включая приемы официальных лиц в инпорту. Как он объяснил им "болезнь" капитана, остаётся тайной, но никаких "claims" ни судну, ни судовладельцу предъявлено не было.
Требования Кос Косыча по службе были вполне разумны. Не раз приходилось видеть, как боцман после ежедневной планёрки весь "в мыле" выскакивал из его каюты. Эпизод с поварихой Николаевной скорее говорил о внимательности к людям, хотя на людях старпом появлялся редко и в дружбе замечен не был. Большую часть своего свободного времени он на полном серьёзе посвящал заочному обучению в ЛВИМУ.
По слухам, начальник пароходства не имел желания выдвигать Кос Косыча на должность капитана по каким-то личным мотивам.
Одно время мне пришлось стоять с ним на ходовой вахте. На мостик я являлся для того, чтобы показать свою готовность трудиться на благо судна, ибо через минут пять Кос Косыч отправлял меня к боцману, а ночью - драить палубу и места общественного пользования. Редкие свистки или звонки давали мне знать, что иногда обо мне вспоминали на мостике.
А вот ходить с ним в города оказалось особенно сподручно по двум причинам: он хорошо владел английским и другое - он интересовался у людей, что кому хотелось бы купить, чтобы двигаться целенаправленно. Здесь, можно сказать, в неформальной обстановке мне открылись некоторые удивительные свойства его души. Из многих историй, связанных с Кос Косычем, позвольте вспомнить некоторые.
Как-то проходили мимо магазина охотничьих принадлежностей.
- Вы уж меня извините, - смущенно улыбнулся Косыч, - но не могу равнодушно пройти мимо. Позвольте хоть одним глазком глянуть на хорошие ружья.
Так я узнал о его страсти к охоте, а он, как истинный охотник, любил собак. Однажды, дело было в Ирландии, увидел Косыч на причале до невозможности рыжего паренька с псом, уныло плетущимся за хозяином. Он тотчас прихватил на камбузе кое-что для угощения, спустившись навстречу прогуливавшейся паре, глянул в покрасневшие пёсьи глаза и обратился к пареньку:
- Ваша собака больна. Подождите минутку.
Он принёс из каюты пакетик с таблетками и долго объяснял опешившему от нежданного внимания хозяину, как лечить псину.
Когда мне потребовалось найти для матери мазь на основе змеиного яда за границей, при заходе в первый порт выгрузки в Германии он образно говоря "поставил на уши" всю аптеку стараясь объяснить немцу-провизору моё желание. К счастью, я захватил из дому пустой тюбик из-под лекарства, по которому, в конце концов, был найден западногерманский аналог.
В Англии проходили мы мимо кинотеатра. Огромные афиши "кричали" о премьере фильма века о моряках. Кос Косыч вдруг резко остановился и внимательно осмотрел рекламу:
- Пойдёмте в кино. Этот фильм рассказывает о реальном случае, происшедшем на флоте Её Величества. О нём упоминается даже в лоциях острова Таити:. Бунт на "Баунти"!
- А почём билеты? - поинтересовался я невозмутимо. Название корабля мне ничего не говорило, да и обычно в кино мы ходили на культфондовские деньги.
- Всего полфунта. Я куплю вам билет! - продолжал волноваться Кос Косыч.
Такого дорогого подарка я принять не мог:
- Через месяц цена упадёт и помполит сводит нас на этот фильм, - тут я увидел, что расстроил "старика".
На стоянке в Гуле ко мне подошёл моторист Юра, мой однокашник по школе и мореходке с предложением поздравить его с днём рождения. Полагалось бы выпить "по маленькой" за здравие новорождённого, но в загашнике ничего не было. А на улочке, что шла вдоль причала, в десятке шагов от судна покачивалась на ветру вывеска паба. Поскольку капитан с помполитом ушли в город, обратились мы к старпому с безнадёжной просьбой. Косыч вошёл в положение и позволил на полчасика, но не больше, отлучиться с судна, ибо он не знает, когда вернутся командиры. И желательно - никому ни слова. По возвращении - доложить.
Так в старом английском пабе, наверняка помнящем ещё Джона Сильвера, мы отметили событие, выпив по паре кружек настоящего английского "light beer".
Такого наш "помпа" ни в коем разе нам не позволил бы, да ещё втык от него получили бы за мысли, противные правилам и моральным устоям моряка "загранзаплыва". Когда речь заходит об этом выученике верхней партшколы, сбежавшем из сельскохозяйственного обкома на флот "за штанами", на память приходит, даже не знаю, как это назвать - пусть будет мизансцена.
Как выше упоминалось, по ночам я драил палубу и места общественного пользования. Использовал в этом деле каустик и чтобы не портить руки, купил за бугром кухонные резиновые перчатки красного цвета. Других цветов в магазине, как на грех, не оказалось. Однажды ночью помполит выскочил из каюты и с закрытыми глазами промчался мимо меня в туалет. Положенное время спустя теперь уже с полуоткрытыми глазами и чувством облегчения он возвращается и, поравнявшись со мной, вдруг испуганно спрашивает:
- Что у вас с руками? Кровь?
- Перчатки, - отвечаю.
Больше вопросов не последовало...
Позже, когда я переходил на работу в порт, мне по великому блату показали досье, в котором я прочел последнюю "объективку" на свою персону. Среди прочих шалостей указывалось - до сих пор помню эту фразу:
- Чистоплюй. На руль приходит в чистом. Палубу моет в перчатках...
А вот какая история с участием Кос Косыча случилась на реке Мезень, что впадает в Белое море, но... об этом - следующий рассказ.
***
Лет сорок спустя в Таллине я зашел в книжный магазин. Голос человека, разговаривавшего с продавщицей, показался мне знакомым. Когда он повернул к выходу, я узнал в нём Кос Косыча. Время не изменило его. Встреча доставила радость нам обоим. На мой вопрос - какими судьбами, он кратко доложил, что сейчас - капитан теплохода "Имярёк" Балтийского морского пароходства, стоящего в Таллине. Я тоже кратко рассказал о своей работе, не преминув заметить, что мой начальник - в прошлом знакомый ему начальник пароходства. По лицу Косыча пробежала лёгкая тень при напоминании о неприятном прошлом. К великому сожалению, ни у него, ни у меня не было времени на долгие разговоры.

КАК РАБОЧУЮ ШЛЮПКУ ПОТЕРЯЛИ
Судно подошло к посёлку Каменка, что на реке Мезень, впадающей в Белое море, за пиломатериалом. Здешняя доска по своей прочности превосходит любую другую европейскую хвойную доску. Все в Европе знают уникальную "Mesen board" и предпочитают её любой другой, но речь сейчас пойдёт не об этом.
Небольшой причал возле лесной биржи завода был занят заканчивающим погрузку "греком", посему было получено указание встать на якорь на так называемом Внутреннем Мезенском рейде в ожидании. Погода стояла хорошая, но моряки Балтики сразу ощутили неприятное явление местной природы - сильные и быстро сменяющиеся приливо-отливные течения, достигающие скорости в прилив 3-4 узлов, а в отлив увеличивающиеся до 4-5. Если кто не верит, загляните в лоцию Белого моря.
Для связи с берегом и прочих деловых надобностей на воду спустили рабочую шлюпку, которая на фалине болталась под кормой. И вдруг, во время прилива, она исчезла! Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы установить, что какой-то, скажем так, "редиска" небрежно закрепил конец, и понесло её течением вверх по речке.
- В первую очередь надо найти и водворить на место беглянку, - решил старпом Кос Косыч, которому доложили о пропаже. - Придётся спустить спасательную шлюпку.
На дело он прихватил двух матросов. Гребной винт системы "тяни-толкай", она же "разлука" на матросском жаргоне, алюминиевого спасательного вельбота, способного принять весь экипаж, а это 28 человек, тоскливо торчал над водой. Матросы, что бы притопить винт, перебрались на корму. Винт от силы наполовину погрузился в воду. Тогда разобрали вёсла и тронулись вдогонку за беглянкой, подгоняемые приливным течением и ветром, дувшим меж высоких берегов, как в трубе. Беглянку вскоре нашли застрявшей в прибрежных камнях на речном повороте. Недолго думая взяли шлюпку на буксир. Матросы снова навалились на вёсла, однако долго грести против течения и ветра сил явно не хватало. Дух их было угас.
- А что, если поставить парус!? - предложил один из матросов.
- Вы владеете парусом? - с надеждой вопросил Кос Косыч.
- В школе ходил в яхт-клуб.
Поставили мачту, вздёрнули парус. Под форштевнем весело забулькал бурунчик. Возле противоположного берега сменили галс и с горечью убедились, что откуда уплыли - туда и приплыли. Приливное течение, да ещё шлюпка на буксире "съели" поступательное движение к родному судну.
- Остаётся дедовский метод: бурлаки на Мезени, - мрачно подытожил Кос Косыч.
Оба матроса впряглись в фалинь и, спотыкаясь о прибрежные камни, потянули шлюпки вдоль берега, старпом же на вельботе пытался рулём отвести их от берега, чтобы они об эти камни не бились. Долго ли, коротко ли, дотянули "бурлаки" караван до биржи. Вроде как в конце пути и бурлачить полегчало. Тут только одного из "спасателей" осенило - наступила полная вода. Достаточно было на месте дождаться конца прилива и с отливом тронуться в обратный путь без особых затруднений. Прошлись бы с шиком, опасаясь лишь одного: не проскочить бы мимо судна при хорошей скорости отлива.
Не зря говаривают в народе - хорошая мысля приходит опосля. Ладно матросы - народ непросвещённый в тонкостях местных условий, но и морской волк Кос Косыч хлопнул себя по лбу:
- Да как же я раньше не сообразил!.. Хороша практика!
На судне "спасателей" встретили с триумфом! Никто не догадался об их злоключениях. Спасательный вельбот подняли на место, а рабочую шлюпку, как нашкодившую собачонку, теперь накрепко привязали и снова пустили под корму.
Вот такая история случилась с Кос Косычем на реке Мезень, что впадает в Белое море вдали от Балтийского.
У каждого маяка - свой огонь, у каждого моря - свои особенности.

СМЕННЫЙ ПОМОЩНИК
К сожалению, недолго мне пришлось бродить по заграницам. За прогулку по Лондону сослали меня на паромы. Благодаря доброму отзыву капитана парома "Сыпрус" о моей работе вернулся я в загранку, но ненадолго. После крупного разговора с замначальника по кадрам, ох и вспыльчив я был в молодости, перешёл на работу в портофлот. Попутно получил свой первый рабочий диплом.
Сменным помощником на лоцманском катере я стал неожиданным для себя образом. Как-то пополудни буксир "Тапа", на котором я матросил, стоял неподалёку от конторы портофлота. Начальник наш, подойдя к борту, попросил меня вызвать моего напарника по вахте, который за час до этого куда-то сник, попросив меня "прикрыть" его. Я, конечно, сделал вид, что пошел искать его по судну, но вскоре явился пред светлые очи начальства с разведёнными руками. На мой вопрос, по какому поводу он нужен, начальник ответил:
- Да вот хотел предложить ему должность сменного помощника на лоцманском катере, а матроса с дипломом нет на месте.
- Диплом есть и у меня, - вздумалось мне поддержать светскую беседу.
Начальник внимательно осмотрел меня, словно впервые увидел, помолчал и задумчиво произнёс:
- Видно не судьба тому матросу стать помощником, а вас прошу завтра явиться в контору с документами.
Документы были предъявлены делопроизводителю конторы, сухощавому старичку с постоянной ехидной миной на лице. Меня определили на стажировку и указали явиться к капитану лоцманского катера, который этот день находился на вахте. Катер нашёлся возле причала рядом с домиком капитана порта. В полутёмном кубрике, наполненном сигаретным дымом, я разглядел троих. Представился. Капитан, пожилой малый, был несколько удивлён моим появлением, но сделав глубокомысленный вывод, что начальству виднее, в свою очередь стал посвящать меня в условия труда и быта на катере. Главное достоинство я усмотрел в суточной вахте, потому как 12-часовая на буксире была мне, в то время молодому повесе, несколько в тягость. Грузный механик из архангельских рыбаков растолковал мне про двигатель. Пока суд да дело, кто-то спрыгнул на палубу и весело прокричал:
- Поехали!
В крохотную рубку ввалился лоцман, встречающий очередное судно, и капитан жестом пригласил меня стать на руль. Говорят: "Чтоб научить человека плавать - нужно его бросить в воду!" Так со мной и поступили.
Первый подход к судну был звонким! Следуя ненавязчивым подсказкам капитана, я прижался к борту и стал выравнивать скорость, как раздался отчаянный крик. Оборачиваюсь и о, ужас! Лоцман, который на подходе к судну вышел на палубу и уже успел взобраться до половины трапа, висит на нем под углом - того гляди сорвется. Это матрос-охламон не выбрал конец трапа на палубу катера, который тихохонько сползал по борту судна назад. Недоразумение я быстро исправил: добавил ход и этим выровнял трап, за что лоцман, перемахнув через фальшборт, в знак благодарности, погрозил мне кулаком.
Вот так я начал осваивать свою новую специальность. Первый блин чуть комом, только у кого бывает иначе! Опыт пришёл со временем, а новая специализация в будущем ох, как меня выручала!
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!