ШТРИХИ ЖИЗНИ

Автор
Опубликовано: 3449 дней назад (11 декабря 2014)
0
Голосов: 0
В вахтенном журнале лишь то пишут,
что видят, а не слышат.
Русская поговорка
Стариков и моряков трудно уличить во лжи.
Английская поговорка

ЭКСПЕРИМЕНТЫ
Они бывают разными. Одни проводят люди в различных целях, для получения чего-то нового, а другие производят над людьми, воплощая в жизнь глобальные идеи, зачастую бредовые. Назовём первые малыми, ими обычно занимаются учёные или просто люди, чем-то увлечённые. Эксперименты большие затевают обычно политики, ставшие во главе стран, получившие в свои руки громадные ресурсы и они почему-то очень редко используют их во благо.
В прошлом ХХ-м веке по этим причинам народы были втянуты в две мировые войны, в которых погибли десятки миллионов людей. В первой из них сгинул и мой дед, оренбургский казак, в конце 1916-го года на германском фронте. В суматохе отступления, некому было тогда толком павших хоронить. Где могила его - никому не известно. Тем более что вскоре грянула в стране революция, покончившая с царской империей, а затем начался и великий эксперимент большевиков. Они решили писать историю страны с чистого листа, зачеркнув прошлое, да и человека решено было тоже создать нового. Вот как это отразилось на судьбе отца моего, родившегося в 1912 году, в самый канун войны и последовавших за ней событий. А родился он в селе Чесноковка станицы Магнитной. Туда семью занесло тоже в результате эксперимента, ещё столыпинского, когда осваивали новые земли. Но толком на новом месте не обустроились, война смешала все карты.
В четыре года мой отец осиротел, мать его позже вернулась в станицу Краснохолмскую к отцу, снова вышла замуж, и мальчик жил в семье отчима, а это не просто. Дети в казачьих семьях рано узнают, что такое труд на земле. Начинают пасти скот, да в поле помогать взрослым. А в стране усиленно шло насаждение новой идеологии, особое внимание было при этом уделено молодёжи. Так вот и отец мой, из верующего мальчика вскоре превратился в бойкого комсомольца. Его уже не привлекала, привычная для предков, работа на земле, да и от опеки отчима тоже хотелось избавиться. Время диктовало принять активное участие в строительстве нового общества, а для этого нужно было учиться. Отчим грозил полным отказом в какой-либо помощи в этом случае. Но выход нашелся. Как раз в станице организовалась коммуна, в которую вошли самые бедные и безлошадные земледельцы. Отцу, коли он выходил из семьи, положена была часть имущества, а именно: лошадь, телега, плуг и кое-что ещё. Всё это он передавал коммуне, за что ему выдавалось направление на работу и учёбу. Таким образом, оказался отец мой на строительстве Магнитки, одного из первых советских промышленных гигантов, так совпало, что возводился комбинат на том месте, где стояла ещё недавно отцовская хата.
Работая, отец продолжил учёбу в техникуме при комбинате. Учил и других, взрослых уже людей, в ходе "компании по ликвидации неграмотности". Но что-то изменилось в учебной программе, и обучение специальности "электрооборудование горных предприятий" закрыли. Тогда, поднатужившись, удалось поступить ему в политехнический институт города Свердловска (ныне Екатеринбург). Давалась учёба здесь с трудом, сказывалась слабая школьная подготовка. Да и материально было очень не просто, но помогали друзья, связь с которыми сохранилась на всю жизнь. Вступил в ряды коммунистической партии, что накладывало на него дополнительные обязанности и ответственность. Но это едва не вышло боком: к концу учёбы стали его агитировать перейти на работу в "органы", еле отвертелся от такого доверия! Гораздо позже, когда нам стала известной правда о сталинских застенках, отец признался, что его вера и дисциплинированность могли бы сыграть с ним злую шутку.
А на практике познакомился студент со скромной девушкой, моей будущей матерью. Она трудилась на электроподстации после окончания ФЗУ (фабрично-заводское училище). Вместе они сумели прожить долгую жизнь, преодолев все тяготы сурового века.
После окончания института, снова ждал отца эксперимент: его призвали в пограничные войска и, не успев поработать инженером-электриком, стал он вдруг связистом. Хоть и пытался доказать, что его профессия к связи совсем отношения не имеет, но военному начальству виднее. Тут тоже по проводам ток идёт, а не вода. Направили в Забайкалье, а это от Читы до Благовещенска просторы. С жильём и тогда у служащих были проблемы, а жене рожать приспело. Так что, братец мой появился на свет в Перми, здесь уральская родня маме помогла. Это 1939-й год уже. Отца переводят в Хабаровск, где ему дали жильё в казарме при штабе батальона связи. Здесь я был рождён в суровый январь 1941-го года. Через полгода началась страшная война на западе страны. Но тогда считали, что и Япония, будучи союзницей Германии, начнёт военные действия, а её квантунская армия от Хабаровска всего в каком-то десятке километров стоит. Потому семьи офицеров начали эвакуировать вглубь страны. Бабушка, мама и мы с братом поездом отправились опять на Урал. А отца поджидал ещё один эксперимент. У нашего флота появилась новая, очень серьёзная опасность - электромагнитные мины. Стали разрабатывать способы защиты от них, чем занялся знаменитый потом И. Курчатов. По всем родам войск искали инженеров-электриков, нашли и моего отца. Из старшего лейтенанта погранвойск он стал флотским инженером-старшим лейтенантом, а служить пришлось здесь же в Хабаровске, где была база Краснознамённой Амурской Флотилии. В 1943 году стало ясно - Япония в войну с нами не вступит, у неё проблемы на юге Тихого океана. Мы с мамой возвратились к отцу. После войны отец так и не вернулся к гражданской своей профессии, прослужив до самой отставки офицером, размагнитчиком кораблей.
Начинались мои жизненные эксперименты. Тогда, правда, не так часто, как теперь, проводились они в сфере образования. Когда пошел я в седьмой класс, то с удивлением обнаружил во дворе школы девочек. До того существовали отдельно женские и мужские школы. Было непривычно, но интересно, а первые романтические чувства несколько отвлекали нас от учёбы. Тем более что жил я тогда в знойном городе Баку. Потом отца перевели в Ленинград (ныне это С-Петербург). Тут новый эксперимент: Н. Хрущёв вдруг решил, что учёных у нас много, но ведь и работать кому-то тоже надо! Наша школа оказалась в числе 11-ти питерских, что решили "приблизить к производству".
И вот мы, девятиклассники, стали четыре дня ходить в школу, а два дня в неделю трудиться на заводе. Чуть сократили нам при этом учебную программу. Завод "Красная Заря" занимался изготовлением телефонной аппаратуры и был шефом нашей школы (такое тогда практиковалось тоже). Таким образом, к окончанию школы освоили мы и рабочие специальности. Всё бы это хорошо, но свыше решили ещё, что продолжать дальнейшую учёбу в техникумах или институтах нам можно только отработав на производстве аж два года. Мальчишек далее ждала служба в армии, и какая уж там потом учёба, из головы все знания испарятся.
Поэтому покинул я, получив "аттестат зрелости", невские берега. Поступил в таллинскую мореходку, благо в Эстонии были другие понятия в области образования. Это было закрытое учебное заведение при Министерстве Морского Флота, где из нас готовили не только специалистов транспорта, но и офицеров запаса для флота военного. К концу нашего обучения, кто-то в верхах решил военную кафедру закрыть. Мичманскую стажировку на боевых кораблях нам отменили, но звание младшего лейтенанта присвоили. Этот эксперимент запоздал. По окончании училища мне вручили диплом специалиста по морскому судовождению, а вот о воинском звании позже напомнят.
Направляло на работу нас министерство, исходя из своих потребностей. По месту направления необходимо было отработать не менее пяти лет, после чего можно было выбирать место работы уже самому. Мне выпал путь к берегам Тихого океана, на суда Дальневосточного Морского Пароходства. Начал там матросом, ну а позже уже трудился на штурманских должностях. Так пролетели семь лет. То север, то тропики, то льды летом, то пальмы зимой. Последние полтора года работал на судне, переданном Вьетнаму, точнее СРВ, ибо в стране, разделённой надвое, вовсю полыхала война. Север, поддержанный со стороны социалистических держав, сражался с Югом, вернее с американской армией, там воевавшей. Спустя почти полвека я узнал, что американцы в 1967 году всерьёз готовили ещё один ужасный эксперимент, а именно атомный удар по коммунистическому Вьетнаму. Так что, мне повезло, да и не только мне.
Эта война была экспериментом США по "отбрасыванию коммунизма". Заодно она позволяла испытать новые виды вооружений. Вдруг выяснилось, что артиллерию списывать рано. Только ракетами, как мыслил Н. Хрущёв, не обойтись. Стали и у нас разрабатывать новые артиллерийские системы, а вот офицеров этой специальности ранее поразогнали. Тут и вспомнили про офицеров запаса, в том числе и про меня. Из под бомб большого американского эксперимента я попал под наш, малый.
Вернувшись во Владивосток, получил повестку о призыве в Вооружённые Силы. Не отгуляв положенного отпуска (раньше сядешь - раньше выйдешь), ступил я, в звании лейтенанта, на палубу противолодочного корабля. Теперь я уже не штурман, а командир артиллерийской боевой части. При этом почти забыл о том, чему учили, да учили-то не очень серьёзно. Всё же не основная специальность. Всему пришлось учиться заново. По материальной части - у своих же подчинённых, этого я не стеснялся, а про остальное выпытывал у офицеров с других кораблей. Для этого даже приходилось иной раз сбегать в "самоволку", т.е. на соседний корабль, выходивший на стрельбы. Стоя рядом с коллегой, наблюдал его действия, слушал команды и всё это записывал в свою записную книжицу. Штудировал и многочисленную документацию. Со временем пришёл какой-то опыт. Стали уговаривать продолжать службу, но у меня были другие планы, да и вдали от семьи болтаться устал. Это эксперимент продлился ровно три года. Покинув Тихий океан, я вернулся на берега Балтики.
А вот чем моряк может заниматься на земле, я даже и представить не мог. Стал ходить по таллинским предприятиям в поисках работы. Мне предлагали должности то в отделах технического контроля, то составителя поездов на железной дороге. Но вот кто-то надоумил посетить судоремонтный завод, где имеются доки и буксиры. Вроде бы работа по специальности и ближе к дому. Наведался туда, и не напрасно: предложили оформиться береговым боцманом временно, а с получением нового буксира перейти уже в помощники капитана. Через пару месяцев стал я крутить штурвал морского буксира "Румб", осваивая новое дело. Быстро растущий флот рыбаков, требовал соответствующей ремонтной базы, и завод быстро расширялся. Работы хватало, она была интересной и вполне меня устраивала. Теперь хватало времени и для семьи, дети подрастали, их нужно было готовить к школе. Отец мой завёл огород на окраине города, успевал и ему там помогать, наслаждаясь после морей зеленью природы. К свежим овощам и фруктам привыкал заново после обычных на Востоке консервов.
Решилась и жилищная проблема. Поначалу поселился я со своим семейством у отца, стеснив при этом мать и сестру. Мне, на получение своего жилья, в ближайшие годы рассчитывать не приходилось. Но помог деньгами отцу, а тот приобрёл кооперативную квартиру, как ветеран, вне очереди. Это тоже был эксперимент такой, по решению острой квартирной проблемы в стране.
Советский рыболовный флот в то время осваивал всё более дальние районы промысла. Стали менять экипажи судов в иностранных портах, поближе к зонам лова. А вот для ремонта, флоту приходилось бегать к родным берегам, теряя при этом массу времени, расходуя много топлива. Вот и стали думать в министерстве, как решить эту проблему. В результате, замышлен был эксперимент - создать базу для ремонта поближе к Южной Атлантике. Вариантов было несколько: Марокко, Мавритания, Аргентина. Но остановились затем на Экваториальной Гвинее. Туда решено было отправить плавучий док, буксир и плавмастерскую. Специалистов поручили послать, в основном, Балтийскому судоремонтному заводу. И вот, в августе 1974 года из Таллина отправились в Москву судоремонтники. Летать за границу можно было только оттуда. Там же, в Москве, нужно было получить инструктаж, без этого - нельзя было. Плавединицы повели морским путём перегонные команды из Калининграда и Одессы.
Я тоже стал участником этого эксперимента, в качестве капитана морского буксира "Антей". Для этого пришлось прилететь на ИЛ-18 из Москвы в Малабо, через Триполи и Лагос. Бывшая в недавнем прошлом испанской колонией, ныне Экваториальная Гвинея стала независимым государством. Остров Фернандо-По стал именоваться Масиас Нгема Бийого, в честь первого президента страны. Его потом расстреляют "благодарные" граждане, без этого тоже эксперименты по обретению независимости часто не обходятся. Столичный город Малабо ещё недавно носил красивое название Санта-Изабель. А Луба, где и обосновался судоремонтный комплекс, ранее был Сан-Карлосом. Там я принял судно у перегонщиков.
Обжились на новом месте довольно быстро, а вот к сырости и жаре привыкали медленно, как раз мокрый сезон начинался. Местные темнокожие на нас смотрели с удивлением, белые сами таскают груз на горбу, не нанимая туземцев. Моим делом, на первых порах, было протралить район постановки дока и наметить места отдачи мёртвых якорей для него. Что и было сделано. Вскоре док стал на место, а там и первый траулер был поднят для ремонта.
С работой освоились, дела пошли на лад. Но вскоре возникла проблема с продовольствием. Я ещё в Таллине советовал руководству забить доковые холодильники под завязку, но начальство только отмахнулось: на месте всё есть! А на месте, в этой новоявленной стране, после ухода испанцев почти всё исчезло. Пришлось мне готовиться к походу к более богатым соседям, а именно в Камерун. Карт у меня, естественно, не было. На одном из траулеров попросил у капитана карту подхода к порту Дуала и просто срисовал на лист бумаги основные ориентиры. Пришлось взять на борт и пассажира, атташе ГДР-го посольства. Не без проблем, но продукты доставил и для комплекса, и для советского посольства, да и германский атташе себе кое-что доставил. Потом такие рейсы стали регулярными.
Но главной проблемой, в дальнейшем, стала медицинская. Можно сказать, "сунулись мы в воду, не зная броду". Не подозревали в министерстве о том, что здесь свирепствуют тропические болезни пострашнее малярии и желтой лихорадки. От тех, у всех нас были прививки. Здесь же, многие из наших ребят подхватили филяриатоз или "слоновую болезнь". Проще говоря, в крови у тебя поселяются паразиты, а их потомство закупоривает сосуды, из-за чего неимоверно распухают конечности. Закончилось всё это тем, что судоремонтный комплекс пришлось перебазировать в Анголу. Ещё один основали и на берегу Индийского океана, в Мозамбике. Оба они там проработали много лет. Множество заболевших наших специалистов потом лечились, с разной степенью успеха, в Институте тропических заболеваний в Москве. Так что, эксперимент был в чём-то успешным, а в чём-то трагичным.
Тем временем, в стране назревали большие перемены. Началась горбачёвская "перестройка", но тогда ещё, ни яйцеголовые аналитики, ни гадалки со всеми предсказателями вкупе, не могли и подумать, чем всё это закончиться. А нам предстояло стать свидетелями самого большого эксперимента века - развала советской империи, и перехода её осколков от "развитого социализма" к "дикому капитализму", а то и настоящему феодализму.
Мне пришлось на первом этапе этих, так быстро меняющихся, событий поучаствовать, как политику местного калибра в Таллине. Здесь был образован "Клуб политических инициатив", где мы пытались искать возможности сотрудничества представителей двух общин, эстонской и русской. В последней, конечно, были не только русские. Будучи сопредседателем клуба, встречался тогда со многими интересными людьми. Кто-то и сейчас мелькает на телевидении, печатается в прессе, другие канули в неизвестность. Но тогда, волна "национального возрождения" сметала напрочь наши усилия.
Бросив политику, уехал я в Анголу. Влекло туда разочарование деятельностью политиканов, да и материально хотелось помочь семье. Вот там-то меня и застал самый пик эксперимента - развал страны под названием Союз Советских Социалистических Республик или просто СССР. Событие это изумило и потрясло, как самих разноплеменных жителей страны, так и мировое сообщество. Во многих местах пролили кровь, многие люди стали беженцами. Экономика во всех республиках рушилась, люди бедствовали, да и просто голодали. Царила растерянность.
Вернувшись летом 1992 года в Эстонию, я стал человеком "без гражданства". Так поделили у нас народ - граждане и "негры" (не граждане). Но с работой повезло, устроился на местных линиях, стал перевозить людей и грузы на острова. Пришлось и с островов доставлять на материк российские воинские части с имуществом, семьи с детьми. Эти люди были сорваны с обжитых мест и ехали со слезами, не зная куда. Зато российские правители перевыполнили свои обещания, данные Западу, который свои обещания выполнять и не собирался.
Прошли годы. Многое как-то утряслось. Мои дети и внуки стали гражданами Эстонской республики. Мы с женой - граждане России, так удобней иногда туда ездить. Эксперимент по строительству капитализма продолжается. Кто-то получает при этом большие барыши, кто-то ищет пропитание в мусорных баках. Политики быстро забывают свои невыполненные обещания и щедро раздают новые. Молодые и энергичные люди ищут удачи за рубежом.
Да и в мире очень не спокойно. "Арабская весна", инспирированная западными монополиями, зажгла пламя братоубийственной войны в странах северной Африки и Ближнего Востока. Чем это всё закончится - кто скажет? Китайская мудрость гласит, что худо жить в эпоху перемен. Но нам, увы, выпала именно такая эпоха. Дай же Боже, её как-то пережить!

КОМЕДИЯ
Нет-нет, да и припомниться что-либо из далёкой уже юности, когда мы не только постигали морские науки, но и пробовали себя в иных занятиях и увлечениях. Кто-то серьёзно занимался спортом, кто-то пробовал рисовать или петь. Меня же привлекла драматическая студия, открытая при училище, руководил которой актёр местного театра по фамилии Варанди. Пришли сюда ребята, интересующиеся литературой, будущие судоводители и механики. А я ведь ещё в своей ленинградской школе на сцене силы пробовал.
После небольшого ознакомления с теорией, тестами по движению и речи, решили мы "замахнуться" хоть и не на Шекспира, но всё же на Николая, сами понимаете, Гоголя. Это тоже немало, для наших самодеятельных возможностей! Разыграть решено было сцены из "Мёртвых душ". Роль Чичикова поручили блондину из механиков, Манилова играл Анатолий Бельский, мой сокурсник. Коробочку, за неимением в наших рядах девушек, изображала молодая дама из секретариата училища. Ну а мне досталось воплотить на сцене не самого симпатичного персонажа, скрягу Плюшкина. Каждый из нас получил на руки соответствующий текст, прочёл и запомнил его. Ну, почти запомнил, если правду сказать. Далее пошли репетиции уже совместно. Потом была назначена дата выступления, а мы уже примерили костюмы, взятые из театральных запасов.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

И вот, настал волнующий день показа на публике. Нам за кулисами накладывают грим, мне его досталось больше всех, чтоб состарить лицо, как следует. Мы в костюмах, а первая пара уже на сцене. Всё идёт пока гладко. Чичиков уговаривает вальяжного Манилова, за этим следуют сцены с Коробочкой и Ноздрёвым. Публика всё это принимает благосклонно, звучат радующие душу аплодисменты. Наконец и мой выход. Сгорбившись и шаркая ногами, двигаюсь по сцене. Торгуюсь, как и положено из-за мёртвых душ с Чичиковым. Потом угощаю его своим гадким винцом. Вроде дело идёт уже к благополучному концу. Пора писать расписку. Передо мной на столе стоит пузырёк с чернилами и лежит перо. Беру его и макаю в чернила. А пузырёк-то оказался закрытым, глубоко утопленной в горлышко пробкой, которую я не заметил. Перо втыкается в пробку, и пузырёк поднимается вместе с пером, зажатым в моей руке. Мне бы нужно поставить его обратно на стол и освободить другой рукой незаметно для публики. Но я глянул на партнёра, а тот еле-еле сдерживает свой смех, его физиономия так при этом кривится, что я тоже не выдерживаю. Несколько мгновений мы корчимся, глядя друг на друга, надувая щёки, и всё же разражаемся хохотом. Зал тоже всё понял, все от души смеются, и начинают звучать громкие аплодисменты. Мы с партнёром вскакиваем, неловко кланяемся и убегаем со сцены.
Перед нашим руководителем было страшно неудобно. Уж мы, конечно, извинялись и каялись. А он, как не странно, нас особенно не ругал. Ведь мы сумели здорово рассмешить зрителей, а это тоже большой успех, пусть и случайный. Такая вот получилась комедия!

ТУАЛЕТ ПО-ЯПОНСКИ
Случилось это в славном городе Симидзу, что расположен на берегу одноименного залива, на острове Хонсю. Тёплая японская весна, в спокойной воде отражается белый конус знаменитой горы Фудзи. Советский пароход "Эльтон" стоит на якоре, в ожидании причала. Группа моряков с него отправилась на катере в город, в их числе и два дружка матроса. Геша и Серёга недавно прибыли на Дальний Восток из Эстонии, они только начинают свою морскую карьеру после мореходного училища. Побродив по улицам города, который здорово отличается от городов старушки Европы, ребята отведали местного пива. Через какое-то время, естественно, последовала соответствующая реакция. А куда бежать в незнакомых местах? Тут Геша обратился к Серёге:
- Ты же был вчера в городе. Показывай заведение.
Тот успокоил друга:
- Да тут рядом у вокзала есть туалет.
Поспешили туда. Геша семенит впереди, видно поджимает нужда! Вот и заветная дверь, но перед носом Геши туда входит местная дама. Он, прижав руки к паху, разворачивается на полусогнутых ногах и укоризненно смотрит на друга. А тот и сам не понимает, в чём же дело, ведь место проверенное вчерашним днём. Но тут из дверей выходит мужчина, значит всё в порядке! Парни заскакивают в заведение и с удивлением видят, что в общем помещении справляют нужду "мальчики налево", "девочки направо"! Одни стоя, другие сидя. Ну что же, делай, как все!
Дело сделано и на душе полегчало. Только выскочив на улицу, друзья от души расхохотались, и над собой, и над наивными японцами, которые ещё не всё переняли из западных обычаев.

СКРОМНЫЙ ПРАЗДНИК
Праздники бывают разные, по-разному их и отмечают. Наверное, самый приятный праздник - день рождения, когда все тебя хвалят и дарят подарки только тебе. Но это, пожалуй, только в молодости. С годами, прибавление возраста прибавляет и печалей. А вот встреча Нового года радует всех и всегда, а потому, это для всех самый любимый, самый красивый праздник. Таковым он является и для меня. Встречал я его и дома, среди родных, и в компании друзей, и на корпоративах. Приходилось отмечать эту дату и на работе, которая у меня связана с морем. Но и вдали от дома, иногда там, где и зимы-то никогда не бывает, мы старались устроить что-то вроде нашего зимнего праздника. Вместо ёлочки - экзотическое растение, вместо снега - вата. Но настроение всё равно хорошее, стол богаче обычного, напитки и песни, всё, как у людей. Всегда находились в экипаже люди умеющие сыграть на гитаре или баяне, спеть или рассказать нечто забавное. А какая радость, в это время, получить из дома поздравительную радиограмму. Радист становился почти настоящим добрым Дедом Морозом. Конечно, где-то в тропиках хоть и нет привычной ёлочки, да погода получше и на столе экзотика всяческая. А вот на севере бывало иначе.
В канун новогоднего праздника начальство старалось вытолкнуть суда в море - так годовую отчетность делали покрасивее. Вот и наш теплоход однажды вышел из северного порта как раз перед самым Новым годом. 31-го числа разыгралась непогода. Снежные заряды, сильный встречный ветер и крутая волна создавали настроение совсем не праздничное. Я в то время был ещё молодым третьим помощником капитана и нёс вахту с 20 часов до полуночи. Так что Новый год застал меня на мостике во время передачи вахты. Место наше определил по радиопеленгам, нанёс его на карту, заполнил судовой журнал. Поздравили с коллегой друг друга с Новым годом, пожелал ему счастья в Новом году и, как положено, "спокойной вахты"! Спустившись в каюту, ополоснулся, поменял тёплую куртку на тужурку и направился в кают-компанию. Надеялся там с кем-нибудь из машинной команды чуть расслабиться и скромно, но отметить торжественный момент. Но скромность была полной - на месте не было ни души. На столе увидел закреплённую записочку, в которой извещалось, что закуска в холодильнике, а выпить мне тоже оставили. И действительно в специальном креплении для графина и стаканов, чтобы не разбились в качку, в одном из этих стаканов обнаружил напиток. Был он совсем не новогодним, то есть просто перцовкой. Ну что же, всё подстать настроению и погоде. Присел в уголке, расклинившись и приноравливаясь к меняющемуся крену, выпил залпом. Закусывать что-то не захотелось. Вот и всё. Отправился спать. Пожалуй, не было у меня в жизни праздника скромнее. А вообще-то, настоящий праздник у моряка бывает, когда он возвращается домой. Пусть даже на календаре, это будет всего лишь обычный рабочий день!

НЕ СТАТЬ КОЗЛОМ
"Ждать у моря погоды" - дело очень уж ненадёжное, о том и поговорка эта. А в дальневосточных северных морях, тем более. Но государственный план выполнять нужно неукоснительно, по крайней мере, раньше было именно так! Везли теплоходы жителям Чукотки и Камчатки необходимое снабжение, а на "большую землю" обратным рейсом доставляли продукцию рыбокомбинатов и горных предприятий. Портов на побережье практически нет, а грузовые работы на открытых рейдах, как раз и зависят от погоды. Задует ветер, разведёт волну, или дождь сутками не даёт вам возможности вести выгрузку, вот, и вынужден экипаж коротать время в ожидании. Теплоход болтается на якоре, тоскливо кивая волнам, серое море накрыто серым низким небом. Люди маются и ищут способы хоть как-то развлечься. Старые фильмы надоели, их уже прокрутили не один раз. Рыбачить в непогоду тоже не тянет. Остаются шашки, шахматы и флотский "козёл". Последняя игра - это самая популярная, командная, да и зрителям наблюдать интереснее. События развиваются быстро, а какой азарт!
На одном из теплоходов мне пришлось не раз посетить суровые берега западной Камчатки и попадать в погодные простои. Там-то и меня приобщили к такой забаве, как "козёл". В экипаже числилось множество настоящих мастеров, лихо и с удовольствием стучащих костями домино по обеденному столу. Возглавлял профессионалов этого вида спорта сам капитан. Он же лично вёл журнал, в который итоги состязаний заносились. Журнал представлял собой солидную амбарную книгу, с изображением на обложке животного, давшего сей игре название. Начинали игру те, у кого было меньше всего поражений в предыдущих боях. Остальные записывались за ними в очередь. Итак, схватка начиналась. Две пары, перемешав, разбирали костяшки, и громко комментируя свои и чужие удары, сражались не на жизнь, а на смерть. Зрители кого-то хвалили, а кого-то и едко подначивали. Но вот раздаётся ликующий вопль - "рыба"! Велика радость победителей, как и смущение проигравших. Первые из них остаются за столом, чтобы продолжить игру с новым противником, а вторых ожидает позорная процедура. Болельщики сопровождают их на корму судна, где за леера привязана, опущенная до грунта "кошка" с острыми крючьями. Её выбирают вместе с обычно зацепившимися листьями морской капусты. Проигравшие должны эти солоноватые, со специфическим запахом, листья отведать на вкус. Не всем приятно, но таков был на этом теплоходе закон! А затем, эту пару вели в подсобное помещение, где на столе лежали тоже кости домино, но особые: изготовленные из дерева и такого размера, что в ладонь можно взять не более двух штук. Ими предлагалось научиться играть заново, только потом разрешат вернуться к обычной игре. Сурово, но что же делать, коли стал ты на время Козлом!
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Знаю, что были на других судах и в других компаниях иные виды наказания проигравших. Изготовлялись специальные медали, а так же вручались дипломы и грамоты. Ныне, увы, эта игра уже не так популярна. Хотя пенсионеры ещё стучат кое-где по дворам, будя бабушек, дремлющих у подъездов. Народ тихонько превращается в индивидуалистов, играющих не с живыми людьми, а с разными видами компьютерной техники. Реже слышатся добрые шутки и безобидные подколки. А если и раздаётся где-нибудь режущий ухо возглас - "Ну ты, козёл!", то это уже не игра. А жаль!


ЭХО ВЫСТРЕЛОВ
Случайно глянул на календарь событий, произошедших в сегодняшний день, и одно из них отчётливо всплыло в памяти. Пятьдесят лет назад, 22-го ноября в городе Даллас, штат Техас, раздались выстрелы, отозвавшиеся по всему миру. Мысленно попробую вернуться в то тревожное время.
Я только начинал осваивать свою морскую профессию. После окончания училища попал на Дальний Восток. Пришлось поработать матросом, приобретая необходимый опыт и набирая плавательский ценз. Но вот, уже получен штурманский диплом, и назначение на теплоход в новой должности. Осень 1963-го года застала меня у берегов Камчатки. Времена действительно были непростые, все мы недавно пережили "кубинский кризис", поставивший мир на грань ядерной войны. Моему брату тогда продлили срок армейской службы, всё было приведено в состояние боевой готовности. Да и здесь, на Востоке, участились облёты наших судов американскими самолётами-разведчиками, у берегов затаились ракетные подлодки. Кризис тот всё же благополучно разрешился. Случилось это, во многом благодаря и молодому, особенно в сравнении с нашими несменяемыми руководителями, президенту США. На него оказывали мощное давление военные круги, нефтяное лобби и те, кто потерял интересы на Кубе. Но Джон Ф. Кеннеди посмел поступить так, как подсказывал ему здравый смысл. Мир не переступил страшной черты. За это люди были благодарны симпатичному американскому лидеру. Пользовался уважением он и у нас, советских граждан, воспитанных отнюдь не в духе любви к боссам капиталистических стран.
Пока человечество наслаждалась мирным небом, мы тоже занимались своими будничными делами. Баржи подходили к нашему борту с грузом рыбопродукции, экипаж наш всё это богатство размещал по трюмам. Передохнуть времени почти не было. И вот, во время короткого перекура, радио донесло до нас весть, которая всех поразила, даже нам показалась неправдоподобной: В США убит президент! Как же так? Молодой, красивый, любимый согражданами, патриот своей страны, и убит? Мы терялись в догадках, а сведения, доходившие до нас, были скупыми. Тогда я и такой же молодой радист, решились на непозволительное, а именно: послушать "вражий голос". Сутки спустя, ночью настроились в радиорубке на волну радиостанции "Голос Америки". Шла передача "Джон Фицджеральд Кеннеди, человек и президент". Треск и шум в эфире мешали, но всё же основное было понятно. Понятно, что произошло, а вот почему это случилось, так и осталось загадкой.
Прошло много лет, появилось множество версий на тему "убийство в Далласе". Теперь мы знаем, что после былого покушения, таинственно погибло множество свидетелей, исчезли вещественные доказательства. Что-то обещают рассекретить ещё через десятки лет. Но осталось, и только окрепло ощущение того, что далеко не всё в порядке в США, в стране, которая так любит учить всех демократии. Да и не только учит, но и насаждает эту "демократию" бомбами в странах, которые об этом не просили.
Конечно, бесполезно рассуждать на тему, что было бы, если бы того-то не случилось. И всё же жаль, когда один выстрел круто меняет многое в жизни целой страны, а то и мира. Так было с убийством П.А. Столыпина в России, так же случилось и с гибелью Д.Ф. Кеннеди. Всё могло бы быть иначе, но мы имеем то, что есть. Увы, и сейчас ещё где-то действуют мощные силы, от которых добра ждать нельзя. А нашей хрупкой планете и без того грозят многие опасности. И так хотелось бы, что бы разум и силы человечества были направлены на решение проблем, вместо их усугубления. Но пока продолжаются попытки действовать на мировой арене шантажом и силой, а значит, эхо тех давних уже выстрелов ещё не смолкло.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!