0 RSS-лента RSS-лента

Памяти Ровбут Олега Михайловича

Автор блога: Рыбак Эстонии
Памяти матросов Эстрыбпрома (113)
Памяти Валерия Константиновича Абрамова. СПАСИБО, ДОКТОР! - 30 04 1979
Уважаемая редакция, позвольте через газету «Рыбак Эстонии» выразить нашу благодарность и признательность судовому врачу БМРТ-248 «Йохан Келер» Валерию Константиновичу Абрамову за его поистине огромную, заботу о здоровье моряков. Радостно на душе, когда рядом с тобой живет, трудится такой неравнодушный, беспокойный человек.
Не бывает ныне легких, простых рейсов на промысел. Но этот, недавно закончившийся рейс БМРТ «Йохан Келер», был на редкость трудным даже для видавших виды рыбаков. Работать пришлось в новых, непривычных районах, в условиях резких перепадов температур, если так выразиться, в контрастных климатических поясах и это неизбежно сказывалось на здоровье и самочувствии моряков. Но всерьез заболевших у нас на судне не было. И в этом особая заслуга нашего доктора — Валерия Абрамова. Все силы и время отдавал он, как говорят врачи, медицинскому контролю за состоянием здоровья своих товарищей по экипажу. По ведомым только ему признакам он тотчас определял, что с таким то моряком происходит что-то неладное, и немедленно 1 "брал в оборот» человека. Тактично, обходительно, но и настойчиво. Своим стал наш "док» и для рыбаков многих других судов, с которыми нам довелось работать по соседству в разных районах.
По специальности он стоматолог. И мы, его пациенты, подтверждаем: это действительно талантливый, одаренный специалист и вообще — замечательный человек. Уверены, таким Валерий Константинович будет всегда и везде, где бы и с кем не довелось ему плавать.

По поручению экипажа матросы Е. МЕДВЕДЕВ, К. АХЪЯРУЛИН, А. ПЕТРУСЬ, А. ЛОШКАРЕВ.
ПООЩРЕНИЕ МЕДИКОВ - 22 06 1966
В связи с Днем медицинского работника - 19 июня - и за образцовое исполнение своего служебного долга приказами начальников Таллинских баз океанического рыболовного и рефрижераторного флотов отмечены премиями и благодарностями медицинские работники:
Радзимовский Г. А. - главный врач экспедиции, Хауг А. В. - врач БМРТ-436, Арисмаа Э. А. - врач БМРТ-355, Леодорский В. А. - врач БМРТ-368, Калливер Х.И. - врач БМРТ-431, Кузнецов Ю. А. - врач БМРТ-441, Морозова С. А. - врач БМРТ-227, Цапурин В. Ф. - врач БМРТ-396, Штроман И.А. - врач БМРТ-396, Ранник И. А, - врач БМРТ-229, Клаар Х. А. - врач БМРТ-384 , Коломар И. В. - врач БМРТ-436, Мыттус Я. В. - старший врач плавбазы Фридерик Шопен, Зингфельд Н. И. - врач МСБ Ураган, Бобров И. И. - фельдшер ТР Иней, Безрукавый В. В. - фельдшер ПР Альбатрос, Каалеп Э. А. - врач ТР Бора, Лаур Л. Р. - фельдшер плавбазы Иоханнес Варес, Эйнер М. Э. - фельдшер плавбазы Фридерик Шопен, Козакова Т. В, - и. о. врача плавбазы Украина, Корчагина М. Н. - фельдшер ПР Саяны, а также работники детсада-яслей:
Ищенко В. Н. - врач, Галкина Р. В. - старшая медсестра, Колесникова К. И. - медсестра, Минаева Г. П. - медсестра, Смирнова Л. Е. - медсестра, Булдакова Т. П. - медсестра.
Памяти матроса Александра Якубовича Якобсона. На заслуженный отдых - 11 05 1966
Матрос рыбообработчик первого класса плавбазы "Станислав Монюшко" Александр Якубович Якобсон свою трудовую деятельность начал в бурном революционном 17 году, двенадцатилетним подростком. У него за плечами большая жизнь - 50 лет трудового стажа, 25 из которых проведены на море.
Плавать на судах Александр Якубович начал еще в буржуазной Эстонии. Он был руководителем судового профсоюза. Выступал за права моряков. Правительство Эстонии, ведшее страну по пути фашизма, обрушилось на демократические организации, в том числе и на профсоюзы. Якобсону грозила тюрьма.
В 1936 году он вынужден покинуть родину. Ходил на английских, шведских и французских судах.
После победы эстонского народа, в 1940 году, Александр Якубович возвращается в родной Таллин.
С большой радостью приступает в работе. Но недолго продолжался мирный труд. Гитлеровские полчища двинулись на Советский Союз. Якобсон становится солдат том. Он прошел по трудным фронтовым дорогам всю войну.
Его ратный труд отмечен орденом Славы и шестью медалями СССР.
Закончилась вона. Александр Якубович идет на флот рыбной промышленности, где и работал до настоящего времени. Недавно коллектив плавбазы "Станислав Монюшко" проводил ветерана моря и войны на заслуженную пенсию. Председатель базового комитета профсоюза Таллинской базы рефрижераторного флота Вальтер Хейнмаа от имени коллектива тепло поздравил Александра Якубовича с пятидесятилетним трудовым стажем и уходом на отдых. Друзья и товарищи подарили ему телевизор, а начальник базы В. В. Чернухин своим приказом отметил старейшего труженика моря денежной премией.
Одновременно ветерану Великой Отечественной войны была вручена юбилейная медаль "ХХ лет победы над фашисткой Германией".
От имени экипажа плавбазы выступил рыбмастер тов. Толстенков. Он сказал:
- Коммунист Александр Якубович Якобсон настоящий человек. Пожелаем ему хорошего отдыха, крепкого здоровья, ста лет жизни!

А. СЕМЕНОВ.
Памяти матроса-художника Алексея Лынника. ТЕМА-МОРЕ – 16 03 1966
У КАЖДОГО художника есть любимая тема. Алексей Лынник думает стать маринистом. Он пишет о море. Пока еще не профессионал — плавает матросом на судах Таллинской базы рефрижераторного флота. В свободное время рисует. Одна из его картин называется "Закат". Фото-репродукция не смогла передать своеобразие красок в работах Лынника. Они обращают на себя внимание. Прежде всего, смелостью формы. Начинающий художник по-своему передает образ. Вот яркий красный цвет заката, синее море, белые шапки гор — контрасты. В этой манере старается писать Алексей Лынник, Тема моря в живописи не нова. И молодой художник учится у знаменитых живописцев.
Лынник любит природу севера. Могучую, суровую, дикую... Наблюдая ее резкие цвета, может быть, поэтому и выбрал он свой довольно своеобразный стиль. О чем, кроме природы, пишет Алексей?
— Я стараюсь работать во всех жанрах, — говорит Лынник, — учусь овладевать сложным искусством художника.-
Несколько фоторепродукций рисунков-эскизов он разрешил использовать в нашей газете. Сегодня мы их печатаем.
Вот портрет судового врача. В задумчивой позе человека художник пытается передать его внутренний мир. Кажется, довольно удачно. Почти все работы Лынника очень правдивы.
Творчество должно иметь смысл. Это — требование, которое предъявляет себе Алексей Лынник. Он рисует для людей. Рассказывает им о богатстве окружающего, о всем прекрасном и светлом, что есть в природе и человеке.

Н. БОНДАРЬ.

На фоторепродукциях:
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

этюд «На промысле»
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

"Памятник»
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

портрет судового врача
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

«Закат»
Фоторепродукции А. Дудченко
Памяти старшего матроса Иосифа Костецкого - 12 10 1968-
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

После службы в армии перед молодежью возникает дилемма — то ли вернуться в родные места, то ли остаться там, где служил. Нечто подобное было и у Иосифа Костецкого, Решил сходить разок-другой в море, заработать, приодеться...
Первый рейс — на Джорджес банку. Ох и покачал океан-море новичка! Сколько раза Иосиф вспоминал благословенную землю. Где-то она теперь? Даже в самый сильный бинокль не видать. Лишь волны с грохотом обрушиваются на корпус судна и рассыпаются серебром по палубе... «Все. Вернусь в порт — покончу с морем», — клялся молодой моряк. И не подозревал, что не выполнит этого обещания. И океан будет годами носить его на своей спине.
Третий год матрос Костецкий ходит на «Бризе". Вначале укладывал в трюме короба с рыбой, потом наверх выбрался, лебедчиком стал: как-никак механизация. Кроме него, еще три лебедчика на судне, но работы хватает всем. Тут не всегда выберешь время на общественные дела. После утомительного труда так необходим отдых, но звание комсомольца обязывает. Да и не только комсомольца, ведь Иосиф — ударник коммунистического труда! Если спросите, чем парня привлек именно "Бриз", скажет:
— На транспортном судне больше разнообразия, постоянно в движении, нигде долго не задерживаешься, а это так важно для моряка.
Вместе с командой он побывал на Кубе, в Гане, на Канарских островах. Многие земли еще ждут моряка.
Сейчас старший матрос Иосиф Костецкий стоит на трудовой вахте, посвященной 50-летию Ленинского комсомола.

Г. ЭНСОН.

На снимке: И. Костецкий на разгрузке судна.
Фото А. Дудченко.
Памяти повара Марины Антоновой. МАРИНА ИЗ ХОБОРОВО - 25 09 1968
— Ой, да мне порой в море бывает так страшно, кажется, закричу «мамочка». А потом еще укачивает.
— А между тем, вот уже три года ходишь в это «страшное море»?
— Сама удивляюсь. Как-то так получается. Расстаться не можем, что-ли ...?
(Из разговора с поваром п. «Ян Анвельт» Мариной Антоновой).

ЧУТЬ-ЧУТЬ ИЗ СКАЗКИ
В далекой и маленькой деревушке жила-была девочка. Она рано просыпалась по утрам, вместе с петухами. В саду набирала в ладошки росы и умывалась. Потом хлопотала с матерью по хозяйству. Торопливо выпивала кринку молока и убегала в школу, что находилась за, несколько километров от деревни.
Девочка выросла и однажды приезжала в большой город. Знакомые привели ее к морю, и она застыла в немом изумлении.
— Так много воды, — прошептала она и зажмурила глаза.
На рейде стояли большие корабли, и она, прислушиваясь к их гудкам, спросила:
— И они плавают далеко, далеко. Даже в Африку, да?
Ей ответили, что плавают, и даже в Африку.
Она стояла и чему-то недоуменно улыбалась.
А алых парусов не видно, это только у Грина, правда? — произнесла девочка, и все засмеялись. А она побежала к берегу, присела на корточки и зачерпнула в ладошки немного моря. Вода была темная и еще очень горькая и соленая. Совсем не похожая на росу из родного сада...
• • •
...Это из сказки, а сказки всегда немножко возвышенные и не так, как жизнь. Немножко потому, что иногда бродишь по земле и неожиданно встречаешь человека, знакомишься с ним и вдруг ощущаешь, что он пришел из той самой далекой сказки.
И когда проходит робость и изумление, ты прощаешься и уносишь с собой открытие нового человека, открытие, словно случайно прикоснулся к тем самым парусам.
Я слышал о ней раньше. Что есть на «Анвельте» одна чудачка — Марина. Работала в Нарве, на Кренгольме ткачихой. Была там, своего рода, в центре общественного внимания. И действительно — секретарь комитета комсомола Новоткацкой фабрики, член горкома и ЦК комсомола, делегат двух съездов и т. д. И вдруг... (ах, уж эти наши «вдруг») заявление в отделе кадров: «Прошу отпустить работать в море». Вот тогда и прозвучало: «Чудачка. Ты еще наплачешься. Вспомнишь нас...".
Об этом я слышал. Но "Анвельт» мелькал в сводках, как «летучий голландец». "Прибыл в Алжир. Следующий рейс в Италию". И так около трех месяцев. Наконец, пришел в Таллин.
Иду на встречу с чудачкой. Мысленно пытаюсь представить это настырное девичье создание. «Голубые глаза, уверенная походка, мужественный взгляд и решительные жесты». Но все это туманно и призрачно.
...На палубе вахтенный, подозрительно оглядывая, ревниво спрашивает:
— А тебе, собственно, зачем нужна Маринка?
Мне уже это откровенно нравится, и я излагаю вкратце суть.
Улыбка до ушей. Засуетился. Проворчал, «что так, мол, сказал бы сразу». И мы двинулись. Спустя минут пять знакомлюсь с Маринкой. И первое — все мои стандартные предположения рассыпаются, как колода карт.
Карие глаза, неуверенно переминается на месте, настороженный взгляд и никаких жестов.
Долго не соглашается рассказать о себе. Наконец, озорно произносит:
— Хорошо! Но давайте начнем с борща. Да, да! Ведь это моя, так сказать, продукция. А вдруг не понравится?..
Сразу скажу, борщ понравился, сказал ей об этом. Улыбнулась и ответила:
— Обед как обед.
Про себя подумал. «Дай бог, иметь такие обеды некоторым нашим столовым».
Все разошлись. В салоне необычная тишина, и мы разговорились. Сказать, что она этакая робкая девушки, нельзя. Начала первой.
— Я знаю, что вас интересует. Как это я решилась забраться в море. А было все просто. Была подруга, Нина Богатищева, ходила на «Варесе». Приехала к ней в гости. Без всяких дум о море. Походила, посмотрела. Уехала. А потом эти думы и начались. Робкие, неуверенные. Три раза оформляла документы и только на четвертом отважилась.
— Расскажи о самом первом рейсе.
- Первый рейс, первый рейс, - повторяет она, - в жизни, наверное, все первое должно оставаться в памяти. Первый класс и первая получка, первая, первая, — продолжает она. — Это было на «Украине" в 1965 году. Я работала буфетчицей. Однажды заболел повар. Капитан вызывает и предлагает перейти на камбуз. Так началась моя карьера. А потом пошли штормы, это у Норвежских островов. Готовлю что-нибудь, а в глазах сплошные чертики. Ну, все, думаю. Вернемся — спишусь. До сих пор все списываюсь...
— Марина, а комсомол?
- На «Украине» была секретарем. Никуда не денешься. Но работалось хорошо.
— Твой рабочий день?
— На «Анвельте» мы работаем вдвоем с Дедулей. Так мы зовем Василия Константиновича Мельникова. С 6 утра и до 9 вечера. В общем, достается. Но как все-таки приятно — ребята с палубы придут уставшие, голодные. Поедят и видишь, как добреют лица. Это лучше всяких «спасибо».
Подходит кладовщик. Они резко говорят о каких-то недополученных продуктах. Когда тот уходит, поясняет:
— Надо пользоваться берегом. Все получить. В море будет уже поздно.
Пробуем с ней подсчитать страны, где она побывала. Она приносит свои фотографии. И передо мною пестрая география: Англия, Италия. Mapокко, Бельгия, Голландия, Польша, Швеция, Франция, ФРГ, Финляндия, ГДР и т. д. Согласитесь, аж захватывает дух!
— Что запомнилось за границей? Отвечает не задумываясь:
— Отношение к нам, к советским людям, и еще очень хочется домой. Это желание не выразишь никакими словами...
Я же сейчас думаю о другом. О девушке из псковской деревушки Хоборово, которая, шагая по улицам многих европейских столиц и видя все эти, так называемые, рекламные прелести Запада, жила мыслями и сердцем о своем далеком, родном доме.
— Вернешься, — добавляет Марина, — бредешь по своим улочкам и, кажется, готова обнять каждого прохожего от радости.
На камбузе красноречиво позванивали кастрюлями, и Марина развела руками.
Я задаю последний, на мой взгляд, щекотливый вопрос.
— На судне в основном ребята, как ладишь с ними?
— Я долго ждала этого вопроса, - смеется она, — но, честно скажу, с парнями у меня дружба. Никто не обижает. Работается хорошо. А сейчас буду приниматься за ужин.
Мы жмем руки и расстаемся. У трапа вахтенный спросил:
— Ну, как наша Маринка?!
— Отличный парень! — ответил я.
— То-то. На то она и Марина! Лучшей характеристики, согласитесь, не придумаешь.

Г. МАМАЕВ.
Памяти повара Марины Антоновой. МАРИНА ИЗ ХОБОРОВО - 25 09 1968
— Ой, да мне порой в море бывает так страшно, кажется, закричу «мамочка». А потом еще укачивает.
— А между тем, вот уже три года ходишь в это «страшное море»?
— Сама удивляюсь. Как-то так получается. Расстаться не можем, что-ли ...?
(Из разговора с поваром п. «Ян Анвельт» Мариной Антоновой).

ЧУТЬ-ЧУТЬ ИЗ СКАЗКИ
В далекой и маленькой деревушке жила-была девочка. Она рано просыпалась по утрам, вместе с петухами. В саду набирала в ладошки росы и умывалась. Потом хлопотала с матерью по хозяйству. Торопливо выпивала кринку молока и убегала в школу, что находилась за, несколько километров от деревни.
Девочка выросла и однажды приезжала в большой город. Знакомые привели ее к морю, и она застыла в немом изумлении.
— Так много воды, — прошептала она и зажмурила глаза.
На рейде стояли большие корабли, и она, прислушиваясь к их гудкам, спросила:
— И они плавают далеко, далеко. Даже в Африку, да?
Ей ответили, что плавают, и даже в Африку.
Она стояла и чему-то недоуменно улыбалась.
А алых парусов не видно, это только у Грина, правда? — произнесла девочка, и все засмеялись. А она побежала к берегу, присела на корточки и зачерпнула в ладошки немного моря. Вода была темная и еще очень горькая и соленая. Совсем не похожая на росу из родного сада...
• • •
...Это из сказки, а сказки всегда немножко возвышенные и не так, как жизнь. Немножко потому, что иногда бродишь по земле и неожиданно встречаешь человека, знакомишься с ним и вдруг ощущаешь, что он пришел из той самой далекой сказки.
И когда проходит робость и изумление, ты прощаешься и уносишь с собой открытие нового человека, открытие, словно случайно прикоснулся к тем самым парусам.
Я слышал о ней раньше. Что есть на «Анвельте» одна чудачка — Марина. Работала в Нарве, на Кренгольме ткачихой. Была там, своего рода, в центре общественного внимания. И действительно — секретарь комитета комсомола Новоткацкой фабрики, член горкома и ЦК комсомола, делегат двух съездов и т. д. И вдруг... (ах, уж эти наши «вдруг») заявление в отделе кадров: «Прошу отпустить работать в море». Вот тогда и прозвучало: «Чудачка. Ты еще наплачешься. Вспомнишь нас...".
Об этом я слышал. Но "Анвельт» мелькал в сводках, как «летучий голландец». "Прибыл в Алжир. Следующий рейс в Италию". И так около трех месяцев. Наконец, пришел в Таллин.
Иду на встречу с чудачкой. Мысленно пытаюсь представить это настырное девичье создание. «Голубые глаза, уверенная походка, мужественный взгляд и решительные жесты». Но все это туманно и призрачно.
...На палубе вахтенный, подозрительно оглядывая, ревниво спрашивает:
— А тебе, собственно, зачем нужна Маринка?
Мне уже это откровенно нравится, и я излагаю вкратце суть.
Улыбка до ушей. Засуетился. Проворчал, «что так, мол, сказал бы сразу». И мы двинулись. Спустя минут пять знакомлюсь с Маринкой. И первое — все мои стандартные предположения рассыпаются, как колода карт.
Карие глаза, неуверенно переминается на месте, настороженный взгляд и никаких жестов.
Долго не соглашается рассказать о себе. Наконец, озорно произносит:
— Хорошо! Но давайте начнем с борща. Да, да! Ведь это моя, так сказать, продукция. А вдруг не понравится?..
Сразу скажу, борщ понравился, сказал ей об этом. Улыбнулась и ответила:
— Обед как обед.
Про себя подумал. «Дай бог, иметь такие обеды некоторым нашим столовым».
Все разошлись. В салоне необычная тишина, и мы разговорились. Сказать, что она этакая робкая девушки, нельзя. Начала первой.
— Я знаю, что вас интересует. Как это я решилась забраться в море. А было все просто. Была подруга, Нина Богатищева, ходила на «Варесе». Приехала к ней в гости. Без всяких дум о море. Походила, посмотрела. Уехала. А потом эти думы и начались. Робкие, неуверенные. Три раза оформляла документы и только на четвертом отважилась.
— Расскажи о самом первом рейсе.
- Первый рейс, первый рейс, - повторяет она, - в жизни, наверное, все первое должно оставаться в памяти. Первый класс и первая получка, первая, первая, — продолжает она. — Это было на «Украине" в 1965 году. Я работала буфетчицей. Однажды заболел повар. Капитан вызывает и предлагает перейти на камбуз. Так началась моя карьера. А потом пошли штормы, это у Норвежских островов. Готовлю что-нибудь, а в глазах сплошные чертики. Ну, все, думаю. Вернемся — спишусь. До сих пор все списываюсь...
— Марина, а комсомол?
- На «Украине» была секретарем. Никуда не денешься. Но работалось хорошо.
— Твой рабочий день?
— На «Анвельте» мы работаем вдвоем с Дедулей. Так мы зовем Василия Константиновича Мельникова. С 6 утра и до 9 вечера. В общем, достается. Но как все-таки приятно — ребята с палубы придут уставшие, голодные. Поедят и видишь, как добреют лица. Это лучше всяких «спасибо».
Подходит кладовщик. Они резко говорят о каких-то недополученных продуктах. Когда тот уходит, поясняет:
— Надо пользоваться берегом. Все получить. В море будет уже поздно.
Пробуем с ней подсчитать страны, где она побывала. Она приносит свои фотографии. И передо мною пестрая география: Англия, Италия. Mapокко, Бельгия, Голландия, Польша, Швеция, Франция, ФРГ, Финляндия, ГДР и т. д. Согласитесь, аж захватывает дух!
— Что запомнилось за границей? Отвечает не задумываясь:
— Отношение к нам, к советским людям, и еще очень хочется домой. Это желание не выразишь никакими словами...
Я же сейчас думаю о другом. О девушке из псковской деревушки Хоборово, которая, шагая по улицам многих европейских столиц и видя все эти, так называемые, рекламные прелести Запада, жила мыслями и сердцем о своем далеком, родном доме.
— Вернешься, — добавляет Марина, — бредешь по своим улочкам и, кажется, готова обнять каждого прохожего от радости.
На камбузе красноречиво позванивали кастрюлями, и Марина развела руками.
Я задаю последний, на мой взгляд, щекотливый вопрос.
— На судне в основном ребята, как ладишь с ними?
— Я долго ждала этого вопроса, - смеется она, — но, честно скажу, с парнями у меня дружба. Никто не обижает. Работается хорошо. А сейчас буду приниматься за ужин.
Мы жмем руки и расстаемся. У трапа вахтенный спросил:
— Ну, как наша Маринка?!
— Отличный парень! — ответил я.
— То-то. На то она и Марина! Лучшей характеристики, согласитесь, не придумаешь.

Г. МАМАЕВ.
Памяти Анатолия Иванова и А. Лынника. МОЙ ДРУГ ТОЛИК – 28 02 1968
РАССКАЗЫ О ХОРОШИХ ЛЮДЯХ

Впервые я встретился с Анатолием осенью 1960 года в Севастополе в водолазной школе. После окончания школы нас отправили по флотам. Анатолий попал на Балтику, я остался на Черном море. Служба разъединила нас на годы. Он и в то время выделялся своей скромностью, пользовался большим уважением своих товарищей. После службы в армии я работал в Феодосии водолазом, Анатолий — в Таллине.
Приехав в Таллин работать на судах дальнего плавания, я хотел, побольше увидеть, сделать серию зарисовок, набросков. Здесь, в управлении реффлота, мы и встретились с Анатолием. Он ходил на плавбазе «Иоханнес Варес» матросом.
На "Bapеcе» его тоже полюбили за трудолюбие, скромность, отзывчивость. Здесь он вступил в ряды КПСС. А когда получил паспорт моряка, ушел работать на "Ураган» по своей специальности.
Зайдя однажды на "Ураган», я спросил Иванова, водолаза.
— А, наш Толик?! Он у себя в каюте.
Как приятно услышать хорошие слова о человеке. Я вспоминаю о нем, как о самом лучшем друге, товарище. С такими людьми всегда легко жить и работать. И я не выдержал, чтобы не посвятить ему несколько графических рисунков.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

1. Портрет Анатолия Иванова.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

2. МСБ «Ураган».
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

3. Спасательные работы у борта парохода.

Рисунки и текст
А. ЛЫННИКА.
Памяти Ивана Присяжнюка. Спасибо тебе, юбиляр! – 21 12 1971
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

НА РЫБОЛОВНОМ траулере 4510 был у Ивана первый рейс. Судно вышло на просторы Балтики и, легко покачиваясь, взяло курс на Северное море. Не так уж давно бывал в этих местах Иван на боевых эсминцах, крейсере "Жданов". Но после службы на флоте морская душа не могла прижиться на земле. Влекло на голубые просторы. И вот оно — снова море...
Запомнился тогда матросу первого класса Ивану Присяжнюку рейс. Едва вышли в Северное море, как задул свежий норд-вест. Сменившись с вахты, Иван только заметил, что судно изрядно качает. В шестиместной каюте сапоги и табуретки — то в один, то в другой угол. Иван к такой обстановке не привык и принялся "ловить" и привязывать табуретки. В это время в матросскую каюту зашел старпом и объявил:
— Кто из вас может готовить пищу? Таковых не нашлось, и Иван неуверенно произнес:
— Я могу немного, на эсминце приходилось...
Через минуту они уже были на камбузе, где старый повар сидел в дальнем углу в обнимку с ведром и чертыхался, что никогда больше не пойдет поваром на этакой посудине.
Старпом распорядился по-деловому: с сегодняшнего дня вы, матрос Присяжнюк, на судне — повар!
Иван принялся за работу. Посыпал песком жирную палубу камбуза, открыл вентилятор, закрепил потуже на плите котлы. Затем приступил к приготовлению ужина. Иван понимал, что это его вступительный экзамен. Штормовая погода, примитивная камбузная механизация, угольное отопление, незнакомая команда, да и не такой уж богатый ассортимент продуктов - все было против Ивана. И все же он вышел победителем из этой ситуации — ужин был приготовлен на славу.
И так — весь рейс. Не имел больших поварских навыков, в неспокойную погоду он сумел обеспечить команду хорошей пищей. А после окончания рейса старпом направил его на трехмесячные курсы поваров. А затем снова море. Теперь уже поваром первой категории.
Никогда не жаловались рыбаки на питание. Иван всегда старается делать разнообразные блюда. Часто балует команду шашлыками, голубцами, пельменями. Иногда бывает так, что не хватает овощей. Тогда Иван ищет другой выход. Все время приходится что-то придумывать, раскрывать секреты кулинарии. И понятно, звание ударника коммунистического труда еще в 1964 году было присвоено ему заслуженно.
С тех пор прошло семь лет. Но у Ивана никаких особенных перемен, все также ходит "шефом", разве что сыновья повзрослели. Как всегда, они приходят встречать папу, и первые их вопросы — "Был ли шторм?", "Сколько рыбы добыли?».
Вот и сейчас они стоят у причала вместе с мамой и ожидают, когда зайдет в гавань долгожданный СРТ- 4480. А на траулере в это время уже вся команда готова к встрече с родными, друзьями, только неторопливый шеф со знанием дела все еще стоит у камбузной плиты.
Судно подошло к причалу. Волнение близких. Но прежде чем Иван успел увидеть свою семью, озорное ребяческое "папа" заставило его оглянуться, и он увидел — вся семья в сборе.
— Папа, поздравляем тебя с юбилеем, с окончанием 15-го рейса, — по школьному отчеканил меньший сын и подал отцу цветы.


В. ПЕТРОВ.
Памяти матроса Владимира Милевских. РОЖДЕНИЕ МОЛОДОЙ СЕМЬИ – 04 08 1971
ФОТОРАССКАЗ О ВЕРЕ И ВЛАДИМИРЕ МИЛЕВСКИХ
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Владимир и Вера Милевские


В КАЮТУ вошел высокий, широкоплечий крепыш. Вежливо поздоровался с каждым за руку, представился: "Володя, матрос". По его короткой прическе, выглаженному костюму и начищенным до блеска туфлям можно было сразу, судить о его небезразличии к порядку. Это заметили все жильцы каюты и тут же, будто извиняясь, убрали со стола бутылки из под пива, освободили от вещей койку.
- Ничего, пусть лежат, я ночевать не буду, - успокоил Володя. - Вот только чемодан оставлю.
Его светло-голубые глаза и простые черты лица интуитивно подсказали, что он хороший парень и все четверо станут друзьями. Матрос Савченко в знак уважения поставил в рундук его чемодан.
Володя часто употреблял слово "уявляеш". Бородатый матрос, учуяв акцент, с любопытством спросил на родном языке:
- Звидкы?
- С Житомира, - ответил Володя. - А ты?
- Ровенский.
- Значит, земляки?
И они с морской лихостью пожали друг другу руки. Разговорились. Вдруг, чуть изменившись в лице, без особой радости сказал:
- Женюсь я, хлопцы!
- Так щож ти нис повисыв? - в восторге крикнул бородач Петро.
- Но ведь послезавтра в море!
- М-да, вот так события, - с заметным расстройством промычал Савченко.
И только толстощекий матрос Дмитриев понял, что эта атмосфера тяжестью ложится на Владимира, и нужно менять тактику. Взяв гитару, он сделал лирическое выражение лица и тихо ударил по струнам. Гитара ответила высоким, мелодичным звоном. А потом полилась песня, хорошая песня о том, как рыбак уходит в свой опасный путь, а на берегу остается любимая девушка. Тяжесть разлуки, а затем - до слез радостная встреча у причала. Умолкли струны. В каюте на какой-то миг воцарилась тишина.
- Спасибо тебе, тезка, - поблагодарил Володя Володю и дружески хлопнул его по плечу. - Отличная песня.
После веселых морских шуток о молодоженах у Владимира приподнялось настроение:
- Мне пора, ребята. Пойду на вокзал родителей встречать. Ну, а вас всех приглашаю на свадьбу.
На следующий день вечером новые друзья Володи с фотоаппаратом и гитарой ехали по назначенному адресу. Отыскать нужный дом не представляло больших усилий. С третьего этажа большого здания громко звучала музыка, слышался смех.
Ребята, одетые в морскую форму, вошли в самый разгар гуляния. Неумолимая хозяйка тут же "сняла стружку" за опоздание. Кто-то басом прогремел:
- Штрафную!!!
Володя с ярким румянцем на щеках, был в превосходном настроении. На лацкане костюма красовался по украинскому обычаю яркий цветок. Кареокая Вера с полустеснительной улыбкой, какую можно увидеть лишь у невесты, кивала матросам в знак благодарности.
В это время поднялся не молодой, лет пятидесяти, мужчина с серебряными висками. - Диты мои, - начал он с расстановкой, глядя на жениха и невесту.
Рыбаки догадались, что этот седовласый крестьянин - отец Владимира. Он говорил по-украински, но его се хорошо понимали. Отец рассказал о тяжелых временах прошлого, о партизанских свадьбах в годы войны, о том, что они всю жизнь мечтали видеть своих детей вот такими, счастливыми...
Владимир был в семье Милевских первым, и чувствовалось, что сердце старика-отца бьется особенным боем. Как-никак женит старшего сына.
Крепко поцеловав сына и невестку, он поднял чарку водки. Послышался голос: "Горько!" - это сестра невесты Катя подала начало для всеобщего "Горько!". Молодые, смущаясь, встали, легонько поцеловались.
Звонкими вариациями заиграл баяне в руках земляка Петра. Десятки резвых ног косили "цыганочку"...
Мать Владимира попросила сыграть что-нибудь украинское. Переливаясь голосами, умеренно запел баян. Старики Милевские пели вдохновенно, и присутствующие захватывающе ловили лирическую мелодию:

По садочку хожу,
Коныченька вожу.
Через тую неньку
Нежонатый хожу...

На следующий день Владимира Милевского ожидала приятная новость: отход судна откладывался на два дня. Значит, еще два дня быть весте с близким человеком. Они промелькнули незаметно.
Настал день отхода. Волнующими были для молодоженов эти часы. Но вот прощальный поцелуй, а впереди - долгие, словно вечность, сто тридцать пять суток разлуки...
Три протяжных гудка нарушили тишину, и вскоре темнота скрыла БМРТ "Юхан Лийв". Переход. Скоро остались за кормой Борнхольм, Зунд, Каттегат, Скагеррак...
На подходе к району промысла рыбмастер первой бригады рыбообработчиков Василий Ткачев собрал смену для распределения по рабочим местам. Бородатый Петро попал на расфасовку, Саченко стал головорубщиком, Дмитриев - бункерманом, Владимиру же досталась работа тяжелая - выкатка.
Первые дни промысла... Бункер никогда не пустует, скорее наоборот – карманы, нет-нет, да и заполнялись рыбой. Работать восемь часов через восемь еще никому из ребят не приходилось. После смены возвращались в каюту усталыми до невозможности. Даже Владимир, физически сильный, не скрывал усталости и тут же падал на кровать. Восемнадцать пар перебросать за смену - не каждому под силу. Напарник Владимира не выдержал нагрузки, перешел на другое место. На смену пришел высокий и мускулистый детина Петрунин.
Володя долго не мог привыкнуть к такому распорядку дня. Каждый раз в середине ночной смены крепко клонило ко сну, но новые и новые тележки замороженной рыбы не давали отдохнуть. Да еще шторм изматывал.
Наконец, снова долгожданная смена. Отдых. В эти минуты у Володи мысли работали только в одном направлении: как там жена Верка? Написал бы письмо, но нет возможности отправить. Еще не скоро наберется груз. А только тогда можно сдать на транспортник почту. В радиограмме же много не распишешь.
Прошла неделя, вторая. Как будто привыкли руки. Немного отступила усталость. Теперь и кинофильм можно посмотреть. Помполит, как узнал, что у Владимира имеется удостоверение киномеханика, сказал:
- Будешь крутить фильмы!
Прибавилась еще одна нагрузка.
Наконец, получена первая почта. У Владимира - море писем, и все написаны одним почерком. Долго он читал их и перечитывал. Повеселел настолько, что под баян друга Петра плясал "цыганочку" до седьмого пота.
Подошли Октябрьские праздники. На траулере чувствовалось праздничное настроение. В салоне вывешен новый "Комсомольский прожектор". Это работа Владимира и земляка Петра. С этой работой они справлялись безупречно, и каждый раз возле свежего номера скапливалась толпа рыбаков.
После рабочей смены в салоне состоялся вечер, посвященный 53-й годовщине Октября. Первый помощник капитана зачитал приказ. Всем четверым друзьям была объявлена благодарность.
... Сдали первый груз. Время ускорило свой бег. Рыба шла обильнее. Чтобы увеличить заморозку рыбы, тележки выкатывали на 10-20 минут раньше. Домораживалась она в трюмах за счет низких температур. Это ускорило заморозку до 40 тонн в сутки. Незаметно заполнялись трюмы вторично.
Подход транспортника. Почта. Дорогие строки. Они были для Владимира стимулом в работе.
Он с такой энергией при выгрузке передавал короба, что матросы дивились его физическим способностям. А после смены, когда все отдыхали, он еще отыскивал на судне партнера и на верхней палубе упражнялся боксом.
И вот настал февраль. Месяц, которого как на судне, так и на берегу многие ждали с нетерпением. До конца рейса еще 15 суток, а план уже взят. Объединение "Океан" и комсостав судна поздравили экипаж с трудовой победой.

Ирландский шельф щедро награждал тружеников моря своими дарами. Серебристая скумбрия туго набитыми кутками поднималась на палубу. День снятия будет тогда, когда последний короб с трудом войдет в трюм.
Наконец, настал этот долгожданный день - 6 февраля. Траулер снялся с промысла. Курс взят на Таллин.
Всеобщая приборка. Владимиру не понравился порядок в каюте, который наводил земляк Петро. Взяв ведро и тряпку, он заново до блеска выдраил каюту. Еще бы. Придет жена! Порядок и чистота у Владимира - в первую очередь. Не давал они и друзьям своим спуску за некачественную приборку или даже плохо выстиранную майку.
Последний день перехода. Вечером "Юхан Лийв" войдет в родную гавань. В каютах и изумительная чистота. Выглажены брюки, завязаны галстуки.
Вечерний горизонт мерцает мириадами красок и белых огней. Родной Таллин. Еще час - и траулер у причала. Множество встречающих. Владимир всматривается в чужие лица и никак не может отыскать близкого ему человека. Прошел час. Володя не на шутку расстроился. Стемнело. Владимир еще раз взглянул вдоль пирса, и вдруг... Она или нет? Да, это была Вера. И только сейчас он с восторгом понял, почему Вера опоздала. Поцелуй сквозь слезы счастья...
Разбор рейса состоялся на следующий день. Были зачитаны приказы. Владимир и его трое друзей радовались еще одному событию: все они были удостоены почетного звания ударники коммунистического труда
Скоро пролетели 30 дней на берегу. БМРТ-489 "Юхан Лийв" снова готовился в рейс. Вот жаль только, друзья ушли на других судах, один лишь тезка-гитарист неизменно держится "Юхана Лийва".
Снова тягостное расставание Владимира с женой. Неужели так всю жизнь? Да. Такова судьба рыбака. Встречи и разлуки. Но в этот раз расставание было для них дважды, трижды тяжелым. На это была причина.
Прозвучали прощальные гудки, вихрем взметнулась за кормой вода. Только через полгода получит Вера Милевская радиограмму от мужа: "Встречай...".
Радиограммы... Они всегда сообщают нечто необыкновенное. Та же, как эта, которую вручил Милевскому председатель судового комитета БМРТ-489 Шамиль Бабаевич, и тут же протянул руку - поздравляю от все души!
Нет, это не первомайское поздравление. Раскрыв листок радиограммы, Владимир, не веря своим глазам, прочел: "Милый Вовочка, родила двойняшек...". Дальше глаза ничего не видели... Счастье приняло его в свои объятия. Это было величайшее событие в жизни Владимира. Радостный, он влетел на верхнюю палубу. Здесь молодого отца подхватили десятки рук и подбросили в воздух под крики "Ура!".
Дети. Это самая большая радость для родителей. Но в море она во сто раз сильнее.
Владимиру хотелось крикнуть во всю мочь легких:
- О, море, я люблю тебя! Ты подарило мне счастье, огромное счастье. У меня подрастает сын Костя, будущий моряк, и маленькая Леся.
Я скоро вернусь к вам!

П. ВАЩИК.
наш нештатный корреспондент.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Двойняшки Костя и Леся
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Владимир за работой
Фото автора